Мой молодой ум со злостью терзался этими вопросами и мыслями. Я искал и исследовал возможности их решения. Сильнее всего волновали и толкали меня на борьбу следующие моменты, которые, однако, придавали мне силу и укрепляли в тяжелые часы:
1. Осознание смертельной опасности, в которой пребывали наш народ и его будущее.
2. Любовь к земле и глубокая боль, от того, что я видел, как евреи насмехаются и оскверняют места нашей славы.
3. Почтение перед прахом тех, кто погиб за отечество.
4. Чувство возмущения и сопротивления против этих постоянных атак, издевательств и пинков со стороны чужого народа и, с другой стороны, чувство нашей чести и достоинства как людей и как румын.
И когда я в декабре 1922 года получил радостное известие о вулканическом прорыве студенчества, я решил немедленно возвращаться домой, чтобы бороться плечом к плечу с моими товарищами.
Из Кракова я известил студентов в Черновцах о моем прибытии. Они ожидали меня на вокзале. Я оставался там два дня. Университет был закрыт. Студенты, которые его охраняли, выглядели как солдаты, которые стояли на страже ради их родины с пламенной душой, в святом богослужении для отечества. Ни малейший оттенок личных преимуществ не омрачал их великолепное и святое дело. То, во имя чего они по-братски объединились, и за что они боролись теперь как один человек, стояло выше их всех, выше всех их личных нужд и забот.
В Черновцах руководителем борьбы был Тудосе Попеску, сын старого священника из Марчешти, студент теологии на третьем курсе. Рядом с ним стояли: Даниляну, Павелеску, Карстяну и другие. Я подробно расспросил их об их плане действий. Они решили проводить всеобщую забастовку до победы, т.е. пока правительство не согласится с пунктами их требований, решение о которых было принято 10 декабря, с «Numerus clausus» (процентной нормой) на первом месте. Этот план мне не нравился, в моей голове созрел другой, а именно:
a) Движение из университетов должно охватить весь румынский народ. Студенческое движение, которое до сих пор было ограничено университетами, должно стать большим, национальным движением всех румын. Так как, с одной стороны, еврейская проблема не является проблемой только высшей школы, а касается всего народа. С другой стороны, университет в одиночку никогда не может решить ее.
b) Это национальное движение должно превратиться в твердую организацию и находиться под единоначальным руководством.
c) Целью этой организации должна быть борьба за то, чтобы национальное движение пришло к власти, которое тогда решит также вопрос «Numerus clausus» и одновременно с помощью этого и все другие проблемы. Так как никакое правительство прежних политических партий не решит национальную проблему.
d) Принимая во внимание все это, студенчество должно призвать к большой национальной демонстрации всех социальных слоев, которая тогда должна представлять собой как бы начало этой новой организации.
e) Для этой демонстрации каждый университет должен изготовить столько знамен, сколько уездов есть в соответствующей провинции. Эти знамена должны быть переданы студенческой делегацией известному национальному передовому бойцу, которого делегация считает самым способным. Он должен вести отряд, возле которого соберутся люди из города и из села, и по получении телеграммы, которая за одну неделю назовет ему дату и место собрания, прибудет со знаменем и своими людьми в указанное место.
f) Чтобы правительство не помешало собранию, приготовления к нему нужно проводить секретно и скрывать точную дату.
В зале студенческого общежития я представил свой план примерно пятидесяти товарищам. Они сочли его хорошим и приняли. С каждого собрали определенный денежный взнос. За эти деньги купили необходимое полотнище для знамен, и в том же зале, в котором я разработал мой план, студентки шили знамена для всех уездов (жудецев) Буковины.
В Яссах я затем встретил всех моих прежних товарищей. Я развил перед ними свои намерения. Здесь тоже студентки изготовили знамена, уже в первый день, для всех городов Молдовы и Бессарабии.
Я не встретил профессора Кузу. Он с профессором Шумуляну и моим отцом уехал на собрание в Бухарест.
На второй день я поехал в Бухарест. Здесь я посетил профессора Кузу, профессора Шумуляну и моего отца. К тому времени эти трое мужчин уже больше четверти века плечом к плечу боролись против еврейской опасности. За это их осыпали насмешками, они страдали от ударов и ран. Но теперь они испытывали большое удовлетворение от того, что студенческая молодежь страны, более тридцати тысяч молодых людей, готовили знамена в борьбе за веру, за которую они боролись на протяжении всей жизни.
