Уже довольно давно ходили слухи, что либеральный парламент, составивший Конституционное собрание, заданием которого было изменение конституции, собирается изменить Статью 7 Конституции в такой форме, что «гражданство и все политические права предоставляются всем живущим в Румынии евреям». До сих пор эта Статья 7 старой Конституции запрещала предоставление прав гражданства иностранцам и образовывала, таким образом, своего рода защитный вал страны против вторжений и вмешательств евреев в наши собственные румынские интересы. Предоставление двум миллионам евреев этого права на вмешательство в общественные дела, предоставление им права, которое уравнивало бы только с недавнего времени проникших к нам евреев с румынами, тысячелетиями жившими на этой земле, было ужасной несправедливостью и большой опасностью для нации. Было невообразимо, чтобы каждого румына, который любил свою страну, это известие не наполнило бы большой тревогой. «Лига» по всей стране собирала подписи, которые требовали сохранения Статьи 7 Конституции. Собрано было сотни тысяч подписей. Они были переданы Конституционному национальному собранию.
Я принял решение, что лучше всего будет во время обсуждения этих вопросов привезти студентов из всех университетских городов в Бухарест и выйти там на демонстрацию вместе с бухарестским студенчеством и всем бухарестским населением, чтобы достойным образом отразить нападение, которое хотело уничтожить наше национальное будущее. Я поехал в Черновцы и Клуж, а оттуда в Бухарест. Студенты согласились с моим предложением и сразу начали готовиться к поездке. Я хотел сообщить им о дне отъезда закодированной телеграммой. Но из плана ничего не вышло. Мы рассчитывали, что дебаты по Статье 7 продолжатся в Бухаресте как минимум три дня. За это время мы могли бы быть в Бухаресте.
Но обсуждение Статьи 7 продолжались 26 марта едва ли полчаса. Как либеральное правительство, так и Конституционное собрание, прекрасно понимая, какой бесчестный поступок они совершают, решили скрыть это дело и провести его незаметно и без больших разговоров.
На следующий день после этой измены народу так называемая румынская и еврейская пресса умолчали об этом подлом факте. Еврейские газеты «Dimineata», «Lupta» и «Adevarul» ежедневно под гигантскими заголовками рассказывали о конфликте между бухарестскими домовладельцами и квартиросъемщиками, и в углу очень незаметно поместили несколько беглых предложений, в которых кратко и бесстыдно сообщалось: «Статья 7 старой Конституции отменена и заменена Статьей 133». Либеральная партия и жалкое национальное собрание положили тем самым надгробный камень на будущее народа.
Никакие проклятия детей, матерей, стариков и всех румын, которые страдали ради этого куска земли, теперь и на веки вечные, не будут достаточно громкими, чтобы вознаградить этих предателей народа! Так эта чудовищная измена народу была воспринята с молчанием и с общей трусостью и низостью. Только профессор Куза, который был теперь первостепенной личностью в румынском народе, предостерегающе возвысил свой голос.
Когда я в Яссах узнал об этом решении, мне перехватило горло от плача. Это нельзя было принять беспрекословно! Они, по крайней мере, должны знать, что мы протестовали. Народ, который даже не поднимается для протеста, когда ему гнут шею под таким ярмом, – это народ слабых людей. Я составил манифест к населению Ясс и призвал всех на собрание протеста в университете.
Весть о предоставлении политических прав евреям с быстротой молнии пронеслась от дома до дома. Весь город впал в возбуждение. Власти получили от правительства указания и приказали вывести на улицы города армию, жандармерию и полицию. Они начали провокации против нас и запретили все собрания. Тогда я изменил свой план. Собрание произошло не в университете, а одновременно проводилось в 14 различных местах города. Здесь тогда начались демонстрации и продолжались всю ночь.
Органы власти, армия и полиция были полностью запутаны внезапным изменением боевого плана и различными местами сбора. Они бегали с одного конца города на другой, а полицейские агенты снова и снова сообщали о появлении демонстрантов. Отдельные группы участников на этих собраниях протеста всегда встречались на расстоянии получаса в совсем противоположных местах. Мою группу, к которой я должен был говорить, я встретил в самом опасном месте, у Красного моста и на Кукушкином рынке. Там евреи дерзко объявили, что в этот квартал не попадет ни один антисемит, чтобы его при этом не наказали смертью.
