Горные крестьяне с длинными волосами в одежде их отцов собрались вместе в их городе, придя по призыву длинных пастушьих рогов, многочисленные и готовые к борьбе как никогда прежде. Они верили, что пришел час, которого их отцы ждали веками, час, когда румын отрубит голову еврейской гидре, чтобы, наконец, самому стать господином своей земли, с ее горами, ее реками и ее городами. Они с трудом вынесли на себе тяжелое бремя войны. Их кровь проливалась на всех фронтах и создала Великую Румынию. Но к их большой боли и глубокому разочарованию Великая Румыния не принесла того, чего они ожидали. Великая Румыния отказалась освободить их от цепей еврейского рабства. Великая Румыния снова отдала этих крестьян для эксплуатации евреям, принесла им наших политиканов, которые приказывают наказывать их плетьми и бросать в тюрьму, стоит им лишь решиться потребовать назад свои исторические права, украденные у них. Все леса Буковины, все те покрытые елями высоты, которые принадлежат к фонду румынской православной церкви, которая и сама тоже стала политизированной и переполненной чужаками, отданы в эксплуатацию еврею Анхауху. Этот еврей платит за кубометр сплошной древесины позорную цену всего в двадцать пфеннигов, тогда как румынский крестьянин должен платить за это же целых девять марок!
Так наши великолепные девственные леса падают под непреклонным топором еврея и исчезают. Бедность и горе распространяется по нашим румынским деревням. Зеленые горы превращаются в голые скалы. Но еврей Анхаух и его родня неутомимо, днем и ночью, таскают набитые золотом чемоданы через границы страны.
Этими сказочными прибылями еврей делится с румынскими политиками, которые являются верными товарищами еврея в эксплуатации тысяч и тысяч румынских крестьян!
Собрание выбрало 30 крестьян, которые должны были под руководством Кэтэлина и Валериана Даниляну ехать в Бухарест для аудиенции у премьер-министра. Его хотели просить, чтобы он, все же, принял меры против планомерного опустошения лесов и отменил договор между церковным фондом и евреем Анхаухом. Но кроме того они хотели попросить премьер-министра ввести «Numerus clausus» в школах. Крестьяне хотели вместе с тем продемонстрировать свою любовь к молодежи, которая призвала их к борьбе. Собрание, кроме того, выбрало Тудосе Попеску и меня представителями тридцати крестьян в Бухаресте.
Я поехал заранее, чтобы подготовить все для приема этих 30 крестьян. Они впервые прибыли в столицу их страны с такой большой чистотой, заботой и надеждами в своих сердцах. Они приехали также к нам, студентам, и, несмотря на свою бедность, не побоялись больших денежных жертв. Поэтому румынское студенчество должно было принять их очень сердечно.
Когда они прибыли в Бухарест, студенты на вокзале встречали их как королей. Но разве они не истинные короли румынской земли, эти гордые горные крестьяне? Они со слезами на глазах вышли из поезда и поднимали взгляды к святой столице отечества.
За вокзалом уже ждал прокурор с большим количеством комиссаров и отрядами жандармерии. Они запретили нам проход. Полиция получила приказ атаковать нас. Приклады винтовок и резиновые дубинки обрушились на белые локоны и добрые лица крестьян. Посыпался град ударов со всех сторон. Мы, студенты, спрятали крестьян в центре и прорвали первое оцепление. Возле здания политехнического института мы прорвали второе и третье, и попали, наконец, на свободное пространство.
Крестьяне плакали. Один из них от негодования разорвал свою румынскую крестьянскую рубашку на теле.
На следующий день мы все пошли к премьер-министру. Нас записывают на следующий день. Наконец, нас обнадеживают третьим днем. Мы входим в зал и ждем. Мы ждем один час, молча, шепча, передвигаясь на цыпочках.
Тут появляется секретарь премьер-министра и говорит: «Господа, идите домой. Господин премьер-министр не может вас принять. Он только что созвал безотлагательное заседание Совета министров».
Мы пытаемся возражать: «Но мы все же приехали издалека…»
Но тут секретарь захлопывает дверь за собой. Каждый из этих крестьян только за билет на поезд заплатил тысячу лей, думаю я. Неужели нам придется уезжать ни с чем? Мы не можем больше оставаться в Бухаресте дольше и ждать.
Я хватаю дверную ручку, трясу ее и кричу изо всех сил: «Откройте! Немедленно откройте, иначе я разобью дверь на куски и войду силой!» Я колочу по двери ногой, чтобы придать больше силы моим словам. Теперь крестьяне тоже начинают кричать и нажимают плечами на дверь, что она трещит во всех стыках. Внезапно дверь открывается. На пороге появляются несколько объятых ужасом господ с бледными лицами и всколоченными волосами.
«Чего вы хотите, господа?» – заикаются они.
«Скажите господину премьер-министру, что если он не примет нас в данный момент, мы здесь быстро все разобьем вдребезги и ворвемся в его кабинет силой!»
Через несколько минут все двери широко открываются. Нас пускают. Через несколько лестниц мы добираемся до кабинета премьер-министра, мы входим.
