Штурмовики. налегая на тяжело груженую тележку, подкатили ее к колодцу, и, остановившись, подхватив первое тело под руки, стащили его с податливой мокрой груды.
— В лаву, — бесстрастно скомандовал Инквизитор. Клон слабо пошевелил рукой — кажется, включились какие-то рефлексы, — но штурмовики, волоча голое женское тело, словно свиную тушу, одним рывком окунули его в кипящую алую раскаленную массу, и толчком отправили затрепыхавшееся тело вниз.
Вверх шибанул отвратительно воняющий пар, на алой булькающей массе взметнулись языки пламени, выхватившие зловещими отблесками штурмовиков, Инквизитора, неподвижно и бесстрастно наблюдающего за экзекуцией, и Виро, сурово сопящую за его плечом, словно спрятавшуюся от ужаса происходящего за его спиной.
— Следующую. Живее!
Дрыгающиеся тела, ухваченные как попало, выскальзывали из рук штурмовиков, в лаву падали ноги, руки, мгновенно вспыхивая, наполняя помещение смрадом и странными захлебывающими звуками, когда клоны, раскрыв свои мутные глаза, пытались кричать, когда лава обнимала их ноги или руки.
— Головой вниз! — раздраженно прорычал Фрес, отворачивая лицо от горячего вонючего воздуха, шибанувшего вверх от очередного утопленного тела. Зрелище вызывало в нем отвращение, но уйти он не мог. Виро, как-то подозрительно согнувшись, прикрыла рот рукой. — Виро, вам нехорошо?
— Да, милорд, — прохрипела девушка, бледнея.
— Так выйдете вон, — распорядился ситх резко.
Девушка, уже не в силах подавить позывы к рвоте, опрометью кинулась вон, вверх по ступеням, а Инквизитор, чуть прикрыв лицо ладонью, затянутую в черную перчатку, защищая свой обоняние от удушающей вони паленых волос, вновь обернулся к сияющей алой адской бездне, и пожирающее человеческие тела пламя отразилось в его недобрых глазах.
* * *
— Как ты узнал? Кто сказал тебе? — одними губами прошептал Малакор. На миг его неживое, ненастоящее лицо превратилось в страдающего, мучающегося человека, и Император презрительно глянул на него.
— Разве нужно о чем-то спрашивать, чтобы что-то узнать? — туманно произнес он.
— Зачем?! Зачем ты сделал это?! — шипел Малакор, раскаляясь. Казалось, шевелящаяся Тьма наполняет его тело, вливаясь в разум, заставляя мертвенно замирать каждую черту на его лице, изгоняя дыхание жизни из каждой клеточки его тела, превращая человека в пульсирующий сгусток абсолютного зла. Но вся его ярость не в состоянии была растопить ледяного спокойствия Дарта Вейдера, празднующего в этот миг свою победу.
— В этой игре, — отчеканил он, выдерживая все яростные нападки Малакора, чья Сила рвалась с привязи, как голодные цепные псы, — все преследуют свои цели. И все хотят обмануть. Я тоже захотел сыграть в эту игру. Я не знаю, кто надоумил Аларию прийти ко мне, и зачем она просила уничтожить ее клоны, зачем она хотела заманить меня туда, в твое логово, и кто там хотел поздороваться со мной. Возможно, это был ты; возможно, это была часть твоего плана. А может, кто-то из твоих цепных псов решил помериться со мной силами. Теперь это уже неважно. Но я дал обещание Аларии, что уничтожу ее тела, которые ты держишь про запас, и которые так любишь мучить, и я выполнил это обещание, в память о нашем с ней прошлом. Но и академия твоя мертва. И ее защитники тоже. Твой Орден больше не собрать. Он потерял несколько своих частей, и Сила, которую ты им подарил, разлита по Вселенной. Считай, теперь мы квиты за нападение на мою планету, — Дарт Вейдер усмехнулся, и на его лице отразилось выражение порочное и страшное. — А Инквизитор рассчитывается сейчас за оскорбление, нанесенное лично ему. Он очень злопамятный человек; и он не прощает ничего.
Дворец Вейдера был оцеплен, и Люк сам обходил посты, касаясь людей Силой, прислушиваясь к тревоге и ожиданию.
…Малакор Строг сам покинул кабинет Вейдера…
Под истерический хохот валяющейся на полу женщины, только что пережившей пару десятков страшных смертей в огне и кипящем камне, под молчаливым суровым взглядом Императора, черной тяжелой скалой стоящего над еле ворочающейся Аларией, провожаемый свирепым желанием Леди Софии накинуться и разорвать, и под молчаливое ожидание Люка Скайуокера, которому достаточно было бы неверного взгляда, лишнего слова, неосторожного жеста, чтобы активировать сайбер и кинуться в безумную плачущую Тьму, рассекая дымные тени.
Силой касаясь разоренного гнезда, взывая к носителям золотых лиц, Малакор вновь и вновь не получал желаемого отклика, и мертвая Тьма, клубящаяся в нем, словно оковывала черным льдом все его существо, туша горящий взор и наливая чернилами миндалевидные глаза, проливаясь под кожу, высвечиваясь неживыми прожилками на ровном гладком лбу, стирая всякое человеческое выражение с молодых губ, с бровей, с висков, превращая черные длинные волосы в дымное обрамление белоснежной посмертной маски, фарфорового обмана, под которым таилась жадная голодная черная бездна.
