Ее личная охрана — пара угрюмых огромных имперских штурмовиков, которых она таскала за собой, подгоняя своим хлыстом, и которым явно пришлось вслед за нею проделать весь тот же путь по увеселительным заведениям, выглядели уставшими и обессиленными, и нарядная белая атласная корзинка с шампанским в их руках была порядком истрепана и потерта.
Виро, впрочем, это мало смущало, и, прикладываясь к горлышку бутылки в очередной раз, стаскивая белый китель и подставляя тонкую, но мускулистую руку под жадное острие иглы, жаждущей крови, она смеялась и даже не поморщилась, когда Леди София забрала у нее порцию материала для исследований.
Лора Фетт, не в пример Виро, была трезва, несмотря на то, что эту ночь во всех увеселительных заведениях девушки появлялись вместе.
Ее красивое белое длинное, в пол, плиссированное платье с широким атласным поясом было относительно свежо, волнистые длинные волосы, перетянутые крест-накрест лентой в нескольких местах, были опрятны, и девушка то и дело поглаживала красивое украшение, изящную золотую подвеску с голубым прозрачным камнем. На ее открытом, таком простом и бесхитростном лице застыла мечтательная улыбка, и Леди София, глядя, как наманикюренные пальцы молодого главкома поглаживают красивую безделушку, подвешенную на тонкую цепочку, безошибочно угадала, что это подарок Инквизитора.
Лорд Фрес то ли замаливал грехи, то ли действительно хотел доставить Лоре радость. Но, так или иначе, а ему удалось вымолить ее прощение и загладить свою вину, и даже пьяный треп Виро, которую Лора все же раскрутила на откровенный разговор, не смог стереть мечтательной улыбки с ее лица, и даже боль от инъекции не заставила ее поморщиться.
— А что Лорд Фрес? — разглагольствовала Виро, в очередной раз прикладываясь к бутылке. Видимо, вопросы Лоры были слишком настойчивыми, а воспоминания слишком приятными, чтобы Виро смогла удержаться от искушения поделиться ими. — Он такой же мужчина, как и все остальные. Но, в принципе… он был хорош.
— Да? — делано удивилась София, усмехаясь. Ее тонкие брови взлетели вверх, уголки губ дрогнули, растягиваясь в улыбку.
— А вам кажется, что это не так? — дерзко произнесла Лора, вырывая Софию из ее злорадных размышлений. — Вы что-то иное думаете?
— Я? — совершенно искренне удивилась Леди София, подняв на Лору взгляд.
— Да, вы. Вы целовали его, — с напором произнесла Лора, вздергивая подбородок.
Леди София усмехнулась, ощущая горячее желание девушки словно бы утвердиться надо всеми. Да, Виро спала с ним, а Леди Софии достался поцелуй.
Но извинения, трогательное внимание и забота, подарки — все это предназначалось только Лоре! Наверное, и цепочку с этим красивым дорогим камнем, за который он наверняка отдал все свое честно заработанное убийством вознаграждение, он сам застегнул на ее шее… и, вероятно, склонился и поцеловал крохотный замочек на ее шейке, отведя в сторону пышные каштановые локоны…
И глядя на это дерзкое противопоставление, не хотелось даже ранить эту девушку откровенностями.
— Мне нечего добавить к словам вашей подруги, — безразлично произнесла Леди София, пожав плечами. — Он такой же мужчина, как и все остальные.
— Что, совсем нечего?
Как он вошел в лабораторию, что тут делал, и как долго тут находился, София не поняла. Однако, Лорд Фрес был тут; одним шагом он вынырнул из полумрака меж стеллажами с лабораторной посудой и ступил в круг света, нависнув над женщиной.
И вмиг все стихли, замолкли, и повисла неловкая тишина, словно все и каждый были подловлены на какой-то провинности.
Сегодня, кажется, Инквизитор был собран и подтянут больше обычного, и на его лице лежало выражение абсолютного и потому такого неестественного покоя.
Казалось, все многочисленные застежки на его одежде были идеально подогнаны и затянуты, алый шлейф, тянущийся за Инквизитором, идеально выглажен и хищный лепесток черного воротника смотрелся как-то особенно угрожающе.
Обе руки Лорд Фрес держал за спиной; обычная его поза, означающая крайнюю степень раздражения.
— А должно быть? — вкрадчиво произнесла София, всматриваясь в его лицо, одной фразой уничтожая всякую возможность вспомнить прошедшую ночь и обесценивая единым взмахом все — его нежность, его страсть, его желание и трепет, с какими он прикасался к ее телу. Это откровенное издевательство было как минимум опасно; Лорд Фрес особенно не церемонился ни с кем, ни с мужчинами, ни с женщинами. Возможно, влепить по своему обыкновению пощечину он ей не успел бы, но вот нанизать на сайбер…
Он чуть заметно шевельнул плечами, от него пахнуло нестерпимой острой опасностью, когда он склонился над Софией еще ниже, и ей внезапно очень захотелось вывести его из себя, чтобы он не сдержался, взорвался, и это неловкое молчание, полное откровенных воспоминаний, перемешанных с обжигающим удовольствием и стонами, окончилось яростной дракой, схваткой, решившей бы все одним махом…
