— Я умоляю тебя, не отдавай меня ему! — исступленно вопила она, вцепляясь в его сапоги. — Ради всего того, что нас соединяло, ради наших детей — не отдавай меня ему!
— Зачем ты ему? — быстро и жестоко повторил свой вопрос Дарт Вейдер.
— Он хочет убить меня! — в исступлении кричала Алария так, словно вновь висела на том крюке. — Я же говорила, что Повелители Ужаса перессорились. Они не поделили власть, и Орден распался. Малакор его основал; теперь он же хочет и уничтожить его! Да он и всю Галактику хотел бы убить лишь затем, чтобы посмотреть, а что же будет!
— Хорошо, — чуть смягчившись, ответил Вейдер, отшагнув назад, и руки Аларии, соскользнув, уперлись в пол, отчего девушка оказалась в какой-то животной позе, на четвереньках, униженно взирая на Императора. — Я обещаю… я не отдам тебя ему.
— Этого мало! — прорычала она, уже не скрывая своей злобной сущности. — У Малакора мои клоны… множество тел, куда он может снова заменить меня, если я умру. Пожалуйста!
— Пожалуйста что? — бесстрастно переспросил Вейдер.
— Уничтожь их, — тихо произнесла Алария, опуская голову, словно силы покинули ее, и она вот-вот упадет, растянется, бессильно растечется белым пятном по мозаичному полу перед черными сапогами Императора, поблескивающими дюрасталью в свете звезд. — Сделай это для меня. Сам. Я не прошу о большем. Я больше не прошу тебя о любви. Я не прошу у тебя места подле тебя. Ни о чем не прошу. Только об этом. Академию Берта нужно сравнять с камнями, на которых она стоит. Выжечь. Вытравить все живое, что там есть. Только тогда я буду спокойна. Уничтожь ее, Энакин. Тогда… Если Малакор доберется до меня… я смогу умереть лишь однажды. Но даже об этом я больше не попрошу тебя — не попрошу убить его. Просто истреби его логово.
— А как же твой возлюбленный, Дарт Берт? — насмешливо произнес Вейдер. — Он не в силах вступиться за тебя? И его академия… Ты же просила вернуть ему академию.
— Я лгала, — глухо ответила Алария. — Я же не могла при всех, тогда, сказать тебе то, о чем говорю теперь. Мне просто нужно было что-то сказать. Я солгала всем, Энакин. Я не любила его ни одного дня, Энакин. Я всего лишь хотела, чтобы ты уничтожил ее защитников и сжег лаборатории.
— Для того, — прорычал Дат Вейдер, грубо ухватив ее за локоть и вздернув вверх, заставив встать на ноги, — чтобы самой затем занять вычищенное мной место?!
Вейдер склонился над трепещущей женщиной, и его горящие глаза заглянули в ее — испуганные, но лживые, насквозь, до самого дна!
Сколько же лжи в этом красивом создании…
— Я помню твои слова о власти и о раздоре между Повелителями Ужаса, — зашипел он, еще раз встряхивая ее — до вскрика, до слез, брызнувших из-под мокрых ресниц, до вздрагивающих от рыданий плеч. — Почему не я, сказала ты. Ты хотела, чтобы я перебил всех защитников академии, чтобы самой занять вычищенное мною место, так? И добраться до Фобиса? Он там? Там?!
— Нет! — выкрикнула Алария, рыдая, жалко скорчившись в его руках, и Вейдер оттолкнул ее от себя. — Его там нет! Я просто хотела попросить у тебя помощи! Я просто хочу жить!
— Хорошо. Я сделаю это, — холодно и спокойно произнес он, словно не был только что разъярен и жесток. — Но на это нужно время. Это произойдет не сейчас, но произойдет. В память о нашем прошлом я сделаю это, Падмэ.
Вейдер круто развернулся и поспешно направился назад, словно передумав сопровождать Аларию до лабораторий.
В это же самое время Леди София отступила в темноту и, крадучись, свернула в один из боковых коридоров.
Лорд Фрес, не сбавляя шага, свернул налево и легко сбежал по ступенькам, исчезнув из галереи, из вида Императора и оставленной им в одиночестве Аларии.
Кажется, он получил какой-то приказ.
Над Биссом занималась заря.
Первыми с утра пораньше в лабораторию Софии явилась неугомонная троица — Виро, Лора и повсюду таскающийся за ними замученный, полусонный Аугрусс, наказание которому Лорд Фрес так и не назначил, и потому Аугрусс был прикреплен к Виро и являлся как будто ее личным арестантом. А уж она особо не стеснялась и использовала опального губернатора как мальчика на побегушках.
Кажется, после официальной части мероприятия они продолжили праздновать где-то еще, в каком-то увеселительном заведении, где подают напитки покрепче, и исполнять приказ Инквизитора они явились слегка навеселе, даже не переодевшись и не проспавшись.
На Виро был тот же самый парадный белый военный мундир, что и вчера, правда, порядком уже помятый и испачканный, и даже своего хлыста она не выпустила из рук, несмотря на то, что ее глаза от недосыпа и щедрых возлияний покраснели и были слегка затуманены. Поверх рыжих кудрей, слегка помявшихся за время долгого празднования, была надета форменная фуражка, которую Виро лихо заломила на сторону.
