— И что вы ему сказали? — спросил Томас.
— А что я могла ему сказать. Что прошли трое чужаков, переночевали и ушли дальше. Но он всё равно был недоволен, — Мойра покачала головой. — Вёл себя странно. Я поняла, что дело нечисто.
— А потом он ушёл, — продолжил Тадек, — Ни привет, ни пока. Хмыкнул и убежал.
— Это точно их рук дело, это Орден — медленно произнесла Мойра, — они связаны с драконом. Как именно — не знаю, но связаны. И они искали вас… или тебя, — она посмотрела прямо на Тима.
— Я собрала совет старейшин, — продолжила она. — Решили уходить немедленно. Сказали всем собирать самое необходимое и выступать ещё засветло.
— Но не все послушались, — вздохнул Тадек, качая головой. — Некоторые до последнего верили, что Орден защитит их. «Мы же не нарушали равновесие», — говорили они. — «Мы вели праведную жизнь, пламя не может нас тронуть».
— Глупцы, — прошептала Мойра, и в её голосе прозвучала горечь, а не гнев. — Они остались… около тридцати человек. Те, кто больше других верил в Малахи и его красивые речи. — Она умолкла на мгновение, прежде чем продолжить. — Мы были уже далеко, когда услышали рёв. А потом увидели… его. Огромный, как гора.
Мойра медленно поднялась на ноги, опираясь на посох.
— Нужно идти, — сказала она устало. — Будет ещё время поговорить.
Тим смотрел на потоки беженцев — женщины с детьми, старики, едва передвигающие ноги, мужчины с пустыми, потерянными глазами. Они лишились всего за одну ночь.
— Куда вы пойдёте? — спросил Томас.
— В Гленнейри, для начала, — ответила Мойра. — Там есть родственники у нескольких наших семей. Если путь свободен… если дракон не опередил нас.
— Нет, — покачал головой Бран. — Он полетел на север. Быстро улетел, он уже должен быть далеко.
Томас выпрямился, окидывая взглядом тропу.
— Вставайте, пойдем. — сказал он твёрдо. — Поможем раненым, возьмем тяжелые сумки.
Тим, всё ещё оглушённый, молча кивнул.
Солнце поднималось над горизонтом, освещая печальную процессию, медленно движущуюся по каменистой тропе. Позади них догорала деревня. Впереди ждала неизвестность.
— Я думал, мы приближаемся к концу путешествия, — тихо сказал Тим, шагая рядом с Томасом. — Но теперь понимаю, что всё только начинается.
Гленнейри оказалась совсем не такой, как сожжённая деревня. Крупное поселение раскинулось в защищённой горами долине — десятки крепких каменных домов, массивная стена из грубо отёсанных валунов, сторожевые башни по углам. На фоне закатного неба виднелись дымки из множества труб, а ближе к центру высилась внушительная ратуша из тёмного камня.
Измученных беженцев встретили настороженно, но без враждебности. Ворота открылись, и процессия втянулась внутрь защищённых стен. Местные жители, заметно более зажиточные, чем их соседи из разрушенной деревни, собрались посмотреть на прибывших. Взгляды их были любопытными, но в них читалась и тревога — слишком много было измученных лиц среди пришедших, слишком глубоко въелся страх в их глаза.
Дети Гленнейри, в ярких вязаных шапках и добротных куртках, выглядывали из-за взрослых, перешёптываясь и указывая на беженцев. Их матери одёргивали их, шикали, но и сами не могли отвести глаза от процессии, медленно заполняющей главную площадь.
— Это крупнейшее поселение в этой части гор, — пояснила Мойра Тиму. — Здесь добывают серебро и торгуют с южными землями. У многих наших есть здесь родня.
Тим оглядывался по сторонам, впечатлённый стабильностью, которую излучало поселение. Здесь было больше каменных зданий, чем он видел в любой из северных деревень. Мощёные улицы, фонари на столбах, даже небольшой фонтан в центре площади, сейчас закрытый на зиму.
Внезапно толпа расступилась, и к пришельцам приблизился широкоплечий мужчина с рыжеватой бородой и проницательными серыми глазами. Серебряная цепь на его шее поблёскивала в лучах заходящего солнца. Его сопровождали несколько человек, по виду — старейшины или зажиточные горожане.
— Мать Мойра, — староста почтительно склонил голову перед старухой, как перед равной. — Добро пожаловать в Гленнейри. Я Фергус, сын Конала. Мы сделаем всё, чтобы помочь вашим людям.
Он оглядел измученную толпу беженцев, и его лицо помрачнело.
— Большой зал уже готов, там есть еда и место для ночлега. А утром мы поговорим и решим, что делать дальше.
— Благодарю, Фергус, — кивнула старуха. — Твой отец был добрым человеком. Ты похож на него.
По толпе беженцев прошёл вздох облегчения. Некоторые женщины заплакали, обнимая детей. Люди, державшиеся из последних сил, теперь позволили себе расслабиться, ощутив защиту каменных стен и доброжелательность хозяев.
— Что случилось с вашей деревней? — спросил один из сопровождающих Фергуса, невысокий мужчина с густой седой бородой. — Мы слышали крики дракона, видели зарево, но…
— Дракон, — коротко ответила Мойра, и этого было достаточно. По толпе местных жителей прошёл встревоженный шёпот.
Фергус нахмурился, но быстро взял себя в руки.
— Об этом поговорим позже, — сказал он. — Сейчас важнее позаботиться о людях.
Он повернулся к толпе гленнейрийцев: