Кэт растерянно погладила плечо, а потом взглянула на Розалин, и в ее глазах застыл суеверный ужас.
Для них это реальность. Только живая вода дала этой девушке шанс начать все сначала. У Розалин в горле встал ком.
– Ты теперь свободна! – сказала она Кэт.
Постепенно ужас сменился на недоверчивый страх. Розалин решила дать ей время осмыслить потрясение и подозвала ближе вторую девушку.
В двух шагах уже стоял Александр еще с двумя людьми: парнем и девушкой. Но внимание Розалин привлекли не они, ее поразило лицо бывшего начальника охраны. Он пожирал взглядом обнаженное плечо Кэт, измазанное в керосине, и губы у него подрагивали.
Отпустив пленников, он метнулся к ней и, упав на колени, провел ладонью по гладкой коже. Девушка сидела ни жива ни мертва.
– Теперь уже ты ее пугаешь! – сказала Розалин, отстраняя его от Кэт.
Александр глянул на нее исподлобья и вдруг улыбнулся.
– Работает… – хрипло прошептал он. – Работает, мать твою!
Розалин не могла не улыбнуться восторгу, горящему в его глазах.
– Позволь, я продолжу, – мягко сказала она.
Александр поднялся на ноги и отошел, поправляя ворот рубашки.
В этот момент в коридоре показались Лиз и Джон, которых вел под конвоем Чарли. Выглядело это забавно: Джон был в два раза шире в плечах, чем его провожатый, а оттопыренные уши придавали Чарли еще менее угрожающий вид.
Александр сразу направился к ним, пока Розалин продолжала поить пленников живой водой. Краем глаза она видела, как он что-то объясняет Джону.
А к ней подбежала Лиз. Быстро сообразив, что происходит, она тут же нашла себе занятие: отправилась наверх в поисках приличной одежды для пленников.
В подземной тюрьме Уоррена обнаружилось десять человек. Большая часть – женщины, а точнее, молодые девушки. Глядя на них, Розалин с отвращением думала, что Александр был прав, когда бил Уоррена. Мерзкий старикашка заслужил каждый удар и даже больше! Если бы Розалин самой пришлось убить его ради освобождения этих людей, она бы это сделала! Никто не заслуживает смерти – наплевать! Никто не заслуживает рабского клейма!
И с каждой уничтоженной меткой она все больше понимала, почему ее родители посвятили себя борьбе с рабством, все больше смысла было в ее поездке в Суинчестер и даже в заключении у Уоррена.
Розалин казалось, что кто-то когда-то допустил страшную ошибку, из-за которой эти люди пострадали, а теперь ей представилась возможность ее исправить. И упустить эту возможность – преступление! Что может быть важнее, чем вернуть человеку его жизнь?
Люди не благодарили ее, они в основном пребывали в состоянии потерянности. Только Люси и один молодой парень проявили явную радость от избавления от рабства. И все равно у Розалин было чувство, что все правильно. И оно наполняло ее счастьем до краев.
Краем глаза она все время наблюдала за Александром.
Его счастье переливалось через край состоянием безумного восторга. Если бы Розалин не знала, в чем дело, решила бы, что он пьян. Но у него не было времени на выпивку: он о чем-то беседовал с освобожденными, отдавал приказы слугам и солдатам, сам бегал туда-сюда по лестнице и все это время улыбался.
А после того как в мире стало на десять свободных людей больше, Александр пригласил всех в столовую на ужин.
Слуги недоверчиво отнеслись к возможности избавиться от клейма. Но Александр посулил им хорошее жалование, и глаза у них загорелись. После процедуры с живой водой они накрывали на стол с большим усердием.
***
Розалин казалось, что наступило Рождество. Расположившись за большим обеденным столом, где внезапно стало тесновато, солдаты и пленники Уоррена угощались ужином. Рядом с ней сидела Лиз и улыбалась во весь рот. Джон имел более настороженный вид, но даже он поддался всеобщей атмосфере ликования.
Александр же светился счастьем. Он шутил, смеялся и почти ничего не ел.
В самом разгаре пиршества к нему подошел Картер и что-то прошептал.
Мэр Суинчестера встал и, выходя из-за стола, коснулся рукой плеча Розалин.
– Пойдем со мной. Хочу, чтобы ты убедилась в моих намерениях.
Гадая, какие еще сюрпризы ждут ее сегодня, Розалин поспешила за ним.
В холле стоял телефонный аппарат со снятой трубкой. Александр взял ее и приложил к уху.
– Слушаю.
– Что происходит, Сэм? – игнорируя приветствие заорала трубка.
Розалин чувствовала себя ужасно глупо, стоя в двух шагах.
– Я теперь новый мэр, как мы и договаривались, – бесстрастно ответил Александр.
– Мы договаривались после аукциона!
– Возникли непредвиденные обстоятельства, граф Корнштейн.
– Ты что рехнулся, мать твою?! – завопил собеседник. – Не смей называть имен!
– Кого вам бояться в собственном городе? – непринужденно заметил Александр, подмигивая Розалин.
Трубка умолкла на несколько секунд.
– Ладно, дело сделано, – возобновил разговор собеседник. – Тогда поступим так: когда стемнеет, я пришлю машину, и ты погрузишь в нее… товар.
– Ничего не выйдет, сэр. Боюсь, товар пришел в негодность.
– Ах, ты сукин сын! Какого…
Александр отодвинул трубку, из которой сыпались ругательства, подальше от уха. На его лице играла самодовольная усмешка.