– Боюсь, они сделают новое, – мрачно сказал Александр. – И если Корнштейн и Эстер спелись, то, может, и два.
Розалин стало страшно. Она думала, уничтожив Уоррена и клеймо, они продвинулись в уничтожении рабства, но, выходит, что стало еще хуже!
Вдруг голос подал Джон.
– Это сражение с гидрой, – словно прочитав ее мысли, сказал он. – Отрубишь голову – на ее месте вырастут две. Поэтому нам нужно прямо сейчас решить, будем ли мы продолжать битву или найдем место, где гидра до нас не дотянется.
Все взглянули на него.
– Да ты рехнулся! – горячо заявил Александр. – У нас живая вода! Я не отступлю!
– Все не так просто, Александр, – сказала Розалин, поднимаясь с места. – Лиз должна вернуться в школу, а я… Я поеду домой и буду поступать в Лэмбридж, чтобы стать врачом.
Она поняла это в больнице. Смутное ощущение преследовало ее с тех пор, как ранили Джона, оно укрепилось, когда она лечила Александра, а после разговора с доктором она осознала с полной ясностью, что ей делать дальше. Она будет врачом.
– Я больше не хочу быть беспомощной, когда кто-то ранен! – продолжала она. – Я хочу научиться спасать людям жизнь! Я выучусь и буду работать в Экскалибуре, как мама!
Она посмотрела на Джона.
– А ты останешься здесь с Александром. Он будет возглавлять организацию, пока меня не будет.
Розалин боялась, что Джон будет возражать против разлуки с ней, и с замиранием сердца ждала, что он скажет. И он действительно задумался надолго. Александр тоже молчал, бросая на них взгляды исподлобья.
– Ты права, Роззи, – наконец проговорил Джон. – Врач очень нам пригодится.
Розалин улыбнулась и с облегчением села на место, решив, что они все прояснили. Но тут вмешалась Лиз.
– Нет! – вдруг вскочила она. – Я не вернусь в школу!
Щеки у нее покраснели.
– Я не смогу спокойно учиться, зная, какая несправедливость творится вокруг! Я буду работать в Экскалибуре!
Розалин опешила.
– Но как же завещание твоего отца? – спросила она. – Ты и твой дядя останетесь без наследства.
– Если меня сочтут погибшей, то дядя получит деньги, – опустила глаза Лиз. – А я… буду работать.
Розалин судорожно перебирала в голове варианты, а потом предложила:
– А как насчет того, чтобы поехать со мной в Лэмбридж? Если сможешь поступить, то будем учиться вместе.
– Но… – Лиз густо покраснела. – Мне нечем заплатить за обучение.
– Мой отец – мэр Ньювасла, он с радостью выделит некоторую сумму для поддержки врачей организации по борьбе с рабством. Не беспокойся об этом.
– Но… – вновь хотела возразить подруга, но потом решительно кивнула. – Если твой отец заплатит, то я все верну ему позже!
– Идет! – не стала спорить Розалин, обрадованная, что сможет не расставаться с Лиз.
Александр произнес:
– Вообще финансовый вопрос стоит обсудить. Я, конечно, найду работу… Но нам понадобится что-то для маскировки и хорошее оружие. Переехать в жилье поскромнее мы не можем, поэтому, возможно, придется нанять слуг…
– О деньгах не стоит переживать! – отозвалась Розалин. – Все расходы «Экскалибура» возьмет на себя мой отец. Уверена, ему это будет только в радость.
– Неужели? – с сомнением усмехнулся Александр.
– Именно так, – она действительно считала, что Филипп с удовольствием поддержит их. – Мой отец так же предан нашему делу.
Александр обвел взглядом сидящих за столом.
– Так значит, мы и есть новый «Экскалибур»? – спросил он.
– Да, мы и есть! – ответила Розалин, глядя в его горящие глаза.
***
Когда нехитрый завтрак был окончен, Розалин помогала Лиз убирать со стола, относя на кухню грязные тарелки.
– Запасов тут не много, – заметила Лиз, которая мыла посуду. – Нужно сегодня снова сходить на рынок.
Вытирая полотенцем чистую посуду, Розалин сказала:
– Мадам Лефон была права: нужно было прилежнее заниматься домоводством!
Лиз прыснула и, глядя на нее, Розалин тоже засмеялась. Она смеялась и не могла остановиться. От хохота слезы выступили на глазах, а щеки горели. Кажется, все эти дни томительного ожидания, когда очнется Александр, с облегчением вырвались наружу. Никогда в жизни Розалин не было так смешно!
А наконец успокоившись, она услышала странные звуки.
Музыка!
После всех событий разносящаяся по комнатам мелодия казалась чем-то нереальным, словно призрак другого, мифического мира, в котором нет оглушительных выстрелов, нет гидры рабства и тяжелого выбора между жизнью и смертью.
– Ты тоже слышишь? – спросила Лиз.
Отложив полотенце, Розалин вышла из кухни.
Музыка лилась из гостиной, а потом к ней присоединился и мужской голос. Заглянув в комнату, она увидела Александра, который держал в руках гитару. Его пальцы скользили по струнам уверенно и легко. Он пел:
В руках пулемет
И команда – вперед!
Порвалась струна,
Потому что война.
Вернулся домой,
Значит вера с тобой.
Вернулся домой
Живой!
Эта тишина и солнца свет
Мне сказали: смерти больше нет!
Просто солнца свет и тишина
Мне сказали:
Кончилась война!1