Розалин развернула пахнущие дешевой краской «Новости Лэмпшира».
«Ночные убийства в полицейском участке Суинчестера.
В ночь с 21 на 22 декабря в Суинчестере совершено жестокое нападение на полицейский участок. В результате перестрелки погибли четверо полицейских, трое тяжело ранены, в том числе сам комиссар Волфорд. Дежурный, мистер Чарльз Коуни, оставшийся в живых, рассказал, что на него напала черноволосая молодая девушка с пистолетом. Ему удалось ранить ее, но…»
Розалин прервала чтение.
Внезапным озарением перед ней всплыло лицо молодого парня, утром придержавшего перед ней двери в больницу. Его кудрявый чуб скрывался под шапкой, на нем была гражданская одежда, и Розалин даже в голову не пришло, что это был тот самый парень, что подстрелил ее вчера! Он, наверное, приходил к Джойсу сообщить ужасные новости! Она его не узнала, но он не мог не узнать ее! Вот как Корнштейн напал на след!
Розалин поделилась догадкой с остальными.
– Скорее всего так и было, – согласился Алекс. – Он увидел тебя и позвал Корнштейна.
Он кивнул на газету, которую Розалин отложила, не собираясь дочитывать.
– Там сказано, что за твою поимку объявлена награда.
– Награда? – искренне удивилась она.
– Поздравляю, Линн, – невесело усмехнулся Алекс, – Теперь ты опасная преступница, как и я!
Розалин была слишком подавлена, чтобы счесть это забавным. Но встретившись с Алексом взглядом, она увидела в его глазах то, чего не было в словах: бесконечную печаль и едва заметную нежность. Или это то, что ей хотелось увидеть?
– Пойду прилягу, – бросила она и поднялась из-за стола.
***
Слишком много событий случилось в столь сжатый срок! Розалин физически ощущала, что ей нужно побыть одной, чтобы их осмыслить. Оставив остальных на кухне, она поднялась по скрипучим ступеням и направилась в свою комнату.
Но не успела пройти по коридору и десяти шагов, когда дверь одной из гостевых спален у нее на глазах стала медленно открываться.
Руки оказались быстрее мысли, и через долю секунды револьвер Розалин смотрел на вышедшую из двери незнакомую девушку.
Незнакомка выглядела довольно обычно: светлые волосы, забранные наверх, молодое простоватое лицо с грубыми чертами, невысокий рост, подозрительно знакомое светлое платье…
– Ты кто? – вскричала Розалин.
При виде оружия глаза девицы округлились, она рухнула на колени и заголосила:
– Пощадите, мадам! Пощадите! Прошу вас, я ничего не сделала!
Глядя, как она распласталась на полу, Розалин поняла, что угрозы она не представляет, и ей стало стыдно за свою реакцию.
Она спрятала «бульдог» и подошла к девушке.
– Я ошиблась, простите меня! Вставайте!
Но та продолжала бессвязно умолять о пощаде. На ее вопли сбежались остальные члены Экскалибура.
Лиз всплеснула руками.
– Линн, это же Мэри!
Она бросилась поднимать девушку на ноги.
– Кто такая Мэри? – недоумевала Розалин.
– Я так и знала, что ты вчера меня не слушала, – покачала головой Лиз.
Когда им наконец удалось успокоить Мэри и усадить в кресло в гостиной, Лиз рассказала о ее судьбе.
Мэри была одной из рабынь, привезенных для аукциона. Во время перестрелки ее ранили, и она не смогла убежать, как остальные. Джон помог ей добраться до базы, а когда пришла Розалин, Мэри, как и он, спала под действием живой воды. (Разумеется, Лиз не упоминала живую воду в своем рассказе, но Розалин все прекрасно поняла.)
– Ей некуда идти, – сказала Лиз. – И я предложила ей работать у нас. Ведь я скоро уеду, а она умеет готовить. Ты не против?
Главе организации оставалось лишь смущенно кивнуть.
***
Присутствие Мэри немного отвлекло Розалин от ее горя. Лиз что-то объясняла новой служанке по хозяйству, обсуждала, какую одежду нужно для нее заказать – ведь сейчас она одолжила Мэри свое платье – рассказывала их распорядок дня. Розалин старалась тоже принимать участие в разговоре, но ей это плохо удавалось.
Вечером, ложась спать, она поняла, что не может сказать, чем занималась весь день. Что бы она ни делала, мысли ее были далеко. А едва она оказалась в постели, ей явился самый страшный кошмар: видение Алекса, привязанного к креслу в недрах полицейского участка.
Розалин встала с кровати и зажгла лампу на столе. Никогда она не боялась темноты, но сейчас свет был ей нужен. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что она находится в своей комнате.
Рядом с лампой лежала раскрытая тетрадь для записей и стопка книг. Но ни читать, ни писать не хотелось. Тем более, что вместо ручки в середину тетради был вложен скальпель. Тот самый, который Розалин стащила из больницы и которым перерезала веревки, – все, что у нее осталось от работы с мистером Уилсоном… Розалин сердито вытерла подступившие слезы. Нужно как-то заснуть, чтобы закончился, наконец, этот безумный день!
Возвращаясь в кровать, она боковым зрением поймала движение у шкафа. Это шевелилось ее отражение в большом, в полный ее рост, зеркале. Розалин подошла к нему и принялась разглядывать себя, словно в первый раз.