Я протаптываю себе путь прямо по стаду, ступая энергичнее, чем прежде. Под моими ногами дрожит земля, вздымаются тучи пыли и мертвых хундунов «Народ». Меня пронзают краткие всплески чужой боли, но на них все проще и проще не обращать внимания. Расстреливаю из своего хвоста-пулемета всех попадающихся на глаза знатных хундунов. Уничтожу их всех, и тогда справиться с мелочью будет легче.
Моя трансформация поднимает боевой дух остальных хризалид. Они колют сильнее, режут глубже. Крики ликования и сияющие заряды ци рассекают ночной воздух. Рассыпая искры, гаснут ядра хундунов. А над нами изгибается Серебряная Река[8], как сотканный из звездной пыли, летящий сквозь космос дракон.
После пятого выстрела моя оглушающая поступь становится неровной. Мозг снова теряет ориентацию, как в момент моего появления в хризалиде. Геройский Облик можно поддерживать всего несколько минут. Из меня высосало почти все ци.
Сканирую поле боя обычным зрением и своим внутренним сенсором духовного давления. Остался один знатный хундун. Огромный, впечатляющий, таким может быть только создание с доминантным ци-Землей. Но хундуны этого типа слишком плотные, так что несколько хризалид поменьше, держась от него на некотором расстоянии, пытаются поразить его сияющими зарядами.
«Может, пусть разберутся с ним сами?» – размышляю я пару секунд. Мне стоит остановиться, я умру, если во мне закончится все ци.
Но что, если именно из-за таких секунд лени умирают пилоты-наложницы?
– Отойдите! – рявкаю я.
Хризалиды подчиняются. Я собираю силы для последнего выстрела.
Проносится белый луч. Взлетают желтые искры.
Хундун спотыкается на шести своих маленьких лапках и падает, сотрясая землю, вовлекая окружающих его хризалид в водоворот пыли.
А я больше не могу удерживать Лисицу. Она возвращается в Исходный звериный Облик. Мой мозг проваливается в темноту.
Боль в ступнях – первое ощущение моего человеческого тела, которое возвращает меня к жизни, пощипывая нервные окончания. В голову вплывают отдаленные восторженные крики.
– …потрясающе!
– …поверить не могу…
– … расхреначил всех…
Вижу колеблющийся белый свет в кабине пилота. Мое дыхание шелестит через порванную клейкую ленту на губах. Сердце бьется в груди назойливым молотом.
Но не настолько назойливым, как пальцы Ян Гуана, по-прежнему сплетенные с моими. Я вздрагиваю. Доспехи на моих руках, приковывавшие меня к месту, отсоединяются по моей воле, как выключенные электромагниты.
Обмякшие руки Ян Гуана падают по обе стороны кресла.
Холодное спокойствие глушит мои эмоции. На этот раз мои глаза жжет только потому, что я забываю моргнуть.
Я осторожно отсоединяю свои доспехи от кресла и поворачиваюсь лицом к пилоту.
Остекленевший взгляд открытых глаз. Свесившаяся набок голова. Черные в полумраке струйки крови, вытекающие из ушей и ноздрей.
Щупаю пульс у него на шее.
Ничего.
– Эй, полковник Ян, там стратеги что-то распсиховались! – звучит грохочущий голос Безголового Воина, его шаги приближаются. – Ты как?
Я невидящим взглядом смотрю на лицо Ян Гуана. Представляю, как отвешиваю ему пощечины. Бью кулаком. Лентами сдираю с костей кожу. Но он такой мелкий по сравнению с хундунами.
И я просто щелкаю по его щеке.
Все кажется нереальным. Не могу понять, кто я: человек, который управлял хризалидой, или хризалида, сейчас управляющая человеком.
Снаружи громче рокочут моторы дронов, вызывая ответное жужжание дух-металла. Безголовый Воин все зовет этого парня, чей труп больше никого не услышит.
Я срываю с губ клейкую ленту. Неприятно, но мука несравнимо более сильная пронзает мои ступни, когда я встаю. Боль воспринимается намного острее теперь, когда я ощутила, каково это – быть свободной от нее. Но мне пора выйти. Показаться. Признаться в том, что сделала. Разобраться, как вообще это все произошло.
По всей высоте позвоночника струится живой холодный поток. Я безучастно рассматриваю свои затянутые в перчатки руки, наблюдая, как концентрированное ци-Металл разливается под псевдомеховой поверхностью. Стиснув кулаки, выдавливаю ци через подошвы доспехов в хризалиду. Это дает мне возможность по минимуму управлять колоссом из дух-металла. Мысленно пробиваю брешь между глазами Лисицы.
Кабину заливает свет. Снаружи жужжит кучка видеодронов, теперь нормального размера. Жаждут сделать победные снимки Железного Принца и новой Железной Принцессы.
Вместо этого я поднимаю безжизненное тело Ян Гуана, используя силу и устойчивость, создаваемые доспехами.
На меня устремляется свет десятка прожекторов, такой яркий, что я ничего не вижу. Внезапно, словно прорвало дамбу, меня захлестывают эмоции. Я представляю себе реакцию зрителей, и в животе с клокотанием взметается истерический хохот. Это все, на что я сейчас способна.
Я бросаю труп Ян Гуана перед собой и ставлю на него крохотную «лотосовую ножку».
Эй, как вам такое? Я на самом деле его убила.
