Железная вдова полностью

Я лежу на бетонном полу в узкой темной камере. Слабый отблеск света просачивается через зарешеченное окно над тяжелой дверью.

Теперь я понимаю правила игры.

Дело не в том, что девушки хуже управляют хризалидами. Дело в том, что любую девушку с огромным духовным давлением отдают юноше, чье давление еще выше, чтобы она не взяла над ним верх.

Десять тысяч. Это число мечется в моем мозгу, как стая горящих птиц. Невообразимый уровень – его можно упомянуть лишь в виде художественного преувеличения («Ого, у него, наверное, дух-давление тысяч в десять!»).

И только для одного юноши за два последних века это число имеет буквальный смысл.

У Ли Шиминя, Железного Демона, не может быть пилотов-наложниц. Только жертвы.

Мой следующий бой станет моей казнью.

Я сворачиваюсь в комок на колючем, мерзко пахнущем одеяле, которое швырнули мне военные. Скребу ногтями и сжимаю череп, словно могу проломить кость и выпустить наружу мозги, чтобы прекратить свое существование. Было бы неплохо. Лучше, чем доставить это удовольствие кому-то другому.

Время от времени в сумраке гремят раскаты моего смеха. Неужели я и правда хоть на мгновение решила, что мои действия в Девятихвостой Лисице будут иметь какое-то значение? Что мне оставят жизнь после того, как я убила одного из самых сильных и популярных пилотов?

Я получила что хотела. Отомстила за Старшую. Я должна была приготовиться к смерти… тринадцать приемов пищи назад.

Только в этих единицах я могу посчитать, как долго я здесь заперта. Может, они означают тринадцать дней. Надеюсь. Для восстановления истощенного ци требуется половина лунного цикла – две недели. Именно с такой периодичностью пилоты сменяют друг друга на поле битвы.

Не знаю, почему я ела то, что мне приносили. Следовало спускать еду в унитаз и заморить себя голодом в знак протеста. Но стоило первой тарелке с жареными овощами и рисом пролезть в щель внизу двери, и бурчащий желудок за полминуты уничтожил мою решимость, как бульдозером прошелся. Тоже мне, Железная Вдова!

«Тебе нужно восстановить ци», – говорит мозг сам себе.

Для чего? Чтобы противостоять Ли Шиминю?

О небо, я превращаюсь в одну из тех девушек, которые ковыляют навстречу смерти под властью заблуждения, что они могут стать Железной Принцессой, единственной из десятка тысяч?

«Но ведь в твоем случае так оно и есть», – напоминает что-то из глубин моего подсознания, и я вздрагиваю.

Духовное давление Ян Гуана превышало шесть тысяч. А я одолела его в хризалиде.

Я пилот класса «Принцесса».

Так странно думать, что это правда. Но какая разница? Армия скорее пошлет меня на смерть, чем рискнет поставить партнершей к кому-то слабее Ли Шиминя.

Неудивительно, что мы постоянно проигрываем в этой войне.

Не могу избавиться о размышлений о том, сколько людей увидело мое представление. Армия подкуплена медиакомпаниями сверху донизу, прямые трансляции выходят почти без ограничений. Может, мой дед поймал трансляцию – он часто просыпается по ночам. Если он видел – получается, я убила Ян Гуана прямо у него на глазах. От этой мысли мои губы неизменно растягиваются в ухмылку.

Но сохраненные видео – совсем другое дело. Совет Мудрецов и его правительство состоят из ученых-бюрократов, и они решают, что останется в Сети. Учитывая, что я никогда не слышала ни об одной Железной Вдове, скорее всего, они постановили удалять все записи на эту тему.

Если только СМИ не сопротивляются.

Я наверняка породила жаркие пересуды. Готова поспорить: люди заплатили бы астрономические суммы, чтобы посмотреть, что произошло на поле боя. Горожане потратили бы дневную зарплату, чтобы разблокировать видео. Сельские жители скинулись бы и смотрели группами на чьем-то планшете.

Теперь только пронырливые медиамагнаты могут спасти мое скромное наследие.

Вперед, алчные корпорации!

Я фыркаю, но потом сердце пронзает укол боли.

Ичжи. Его отец – крупнейший из пронырливых медиамагнатов. Уж кто-кто, а Ичжи точно получил доступ к видеозаписи.

Что он думает? Так же удивлен, как любой другой? Пришел в ужас оттого, что я и в самом деле способна на убийство?

Гордится ли он мной?

Мне бы хотелось рассказать ему, что Ян Гуан так и не заполучил мое тело. Это не важно, но мне, несмотря ни на что, хочется, чтобы Ичжи это знал.

Мне хочется услышать его голос в последний раз.

Подняв руку, я ловлю лучи света, разрезающие камеру косыми росчерками. В тусклом свечении кружится пыль. Я складываю пальцы так, чтобы они отбросили на стену тень в виде клешни.

Мне часто снилось, что я снова огромна. Что я возвышаюсь над всеми, бегу по земле, достигаю космоса.

Что я свободна от боли.