Клянусь, стратега чуть удар не хватил, когда он наконец вернулся в столовую, наряженный в чистую мантию. Весь на крик изошел, ругаясь, что он «отсутствовал меньше десяти минут» и что мы «кошмарная парочка». Но потом ему удалось сократить наказание для Ли Шиминя с трех дней полной изоляции до одного, учитывая «особые обстоятельства».
Тяжело вздохнув, я падаю на кровать. Моя рука сминает холодную, грубую простыню. Со всех сторон надо мной нависают бетонные стены. Тянется и тянется тишина, наползая на меня, сжимая мое сердце страхом.
Я немедленно подскакиваю, чтобы найти себе какое-то занятие.
Это нелепо. Я должна радоваться, что меня снова не заперли с Ли Шиминем, а я выбита из колеи.
Вещи девушки, хранящиеся под раковиной в уборной, выглядят как-то иначе теперь, когда я знаю, что у Ли Шиминя когда-то была партнерша.
Во время урока, на котором Сыма И излагал мне подробности о хундунах, хризалидах и ци, я попыталась вытащить из него побольше информации об этой девушке. Вот все, что сказал Сыма И: ее звали Вэньдэ; она оказалась достаточно сильной, чтобы вместе с Ли Шиминем впервые активировать Красную Птицу, сделанную из оболочки редкого хундуна класса «Король»; но не выжила в первом настоящем бою.
Стерев с лица слои макияжа, я копаюсь в сумке с обезболивающими травами, принадлежавшими этой девушке.
Дверь уборной открывается.
Мой позвоночник распрямляется стремительно, как хлыст. Я оглядываюсь через плечо. Кажется, что пустота в дверном проеме колышется, притягивая меня.
Но я стряхиваю страх так же быстро, как он пришел. Если эта девушка стала привидением и способна преследовать живых, я искренне надеюсь, что она не будет тратить энергию на меня.
– Уходи, подруга, – говорю я громко и устало. – Иди убей кого-нибудь другого.
Молчание.
– Помоги мне, – шепчу я.
Нет ответа.
А то! Если бы пилоты-наложницы имели хоть какую-то силу, армия понесла бы тяжелые потери.
А может, эти девушки пытаются. Может, после смерти они перерождаются в хундунов. Какая тревожная мысль…
Раздается оглушительный стук в дверь бункера.
Душа едва не выскакивает из моего тела. Я стою недвижимо, прислонившись к раковине, сердце колотится, как молоток.
Кто-то кричит, но я не могу разобрать слова.
Не получив ответа, незнакомец снова обрушивает на дверь серию ударов, учащающихся, словно он спешит. Опять кричит, но я по-прежнему не понимаю.
– Что? – выкрикиваю я.
Опять удары. Опять неразборчивые крики.
Мои расшатанные нервы свертываются от досады. Этот человек не знает, что я не могу открыть дверь изнутри?
– В чем дело? – Оставив травы в раковине, я подхожу к двери. – Я не могу…
Скрежещет замок. Дверь распахивается.
В бункер врывается человек, чье лицо скрыто капюшоном.
Я потрясенно вскрикиваю, но он набрасывает мешок мне на голову.
Я воплю и сопротивляюсь изо всех сил, он впечатывает меня лицом в стену. По щеке разливается боль. В голове нарастает пронзительный звон.
И все же я бросаюсь к двери. Нужно выскочить и захлопнуть ее. Тогда он не сможет…
На мою ступню обрушивается ботинок.
Я слепну от обжигающей боли. Падаю на руки напавшего. Он швыряет меня на кровать и садится сверху, придавливая своим весом мои бедра. Его руки стискивают мое горло.
В черноте перед моими невидящими глазами вспыхивают звезды. Кажется, будто вся моя кровь устремляется в голову и приливает к лицу. Я, царапаясь, хватаю душащие меня руки, но без всякого результата.
– Это тебе за полковника Яна, – доносится приглушенное шипение.
Син Тянь, пилот Безголового Воина. Пришел отомстить за своего друга.
Я беспомощно извиваюсь под его тушей. Свисающие с кровати ноги пинают пустоту. Слезы жгут глаза. Не так я бы хотела умереть. Это не может быть мой…
– Отпусти ее! Немедленно!
Бурлящая кровь в моих венах останавливается при звуках этого голоса.
Стремительные шаги. Давление на моем горле слабеет, и я хватаю воздух огромным глотком. В тот момент, когда вес Син Тяня покидает мои бедра, я втягиваю ноги на кровать. Между ним и вновь прибывшим завязывается потасовка. Крики отскакивают от стен в крошечном пространстве бункера. Дрожащими пальцами я срываю мешок со своей головы.
Син Тянь выскакивает за дверь. Человек, оставшийся со мной в бункере, тяжело дышит и прикрывает глаз рукой. Его верхний халат – сине-серого цвета, на голове черная шапочка студента-стратега. Ичжи.
Это не может быть он.
Он не может быть здесь.
Я вырубилась и он мне пригрезился?
– Небо, Цзэтянь! – Он бросается к кровати. Его руки находят мое лицо.
Погружаясь в истерику, я дышу затрудненно и быстро. Не знаю, наверное, у меня галлюцинации. Там, где моя щека прижимается к стене, пульсирует вполне реалистичная боль, но когда я не чувствовала боли? Я обвожу пальцами его изящные черты, но едва прикасаясь – так сильно меня трясет. Вокруг глаза, который он прикрывал пару секунд назад, расползается красное пятно, и все же из-под густых ресниц сияет его душа, во взгляде полыхают с равным неистовством любовь и ужас.
Я бросаюсь ему на грудь и рассыпаюсь на хриплые рыдания, цепляясь ногтями за ткань его халата.
