— Так и надо, — пожал плечами коп. — Иначе ты никогда не заткнёшься, — уже тише добавил он, проведя большим пальцем по уздечке парня и вызывая у того порцию мурашек. Кровь быстро приливала к члену Соры, поэтому уже через минуту Томо ускорил движения, плотно обхватив вставший член кольцом из пальцев и вслушиваясь в тихий скулёж Ямаруты.
Полицейскому безумно нравилось, что Сора смущён и растерян из-за приятных ощущений, хотя, кажется, они ему знакомы. Вполне вероятно, что парень удовлетворял свои потребности самостоятельно, но, может быть, он за это время, проведённое в городе, даже с кем-то переспал. Хотя копу эта мысль показалась нелепой. Не мог он представить этого парня в постели, хоть тресни. Сора же остро реагировал на любое движение мужчины, а значит, опыта у Ямаруты… на лбу написано, сколько его. Поэтому этот скулёж был если не умилителен, то точно потешил самолюбие брюнета, а ещё просто его позабавил. Скулящий от удовольствия железный — одна фраза чего стоит!
К сожалению, слишком долго наслаждаться этим у Томо не получилось. Сора вдруг напрягся всем телом, вцепился пальцами в ковёр и, хрипло выдохнув, кончил в руку полицейского. Не удивительно, что парень долго не продержался, но брюнет всё равно не отказал себе в усмешке.
— Чё ты там ржёшь, псих?! — ещё не отдышавшись, простонал парень не глядя на копа. Тот вместо ответа отстал от Соры и отправился на кухню, дабы вымыть руки и оттереть уже запёкшуюся кровь. — Ненормальный… Избил, а теперь домогался! Нравятся беспомощные железные молодые мальчики? Твои вкусы слишком специфичны, — послышалось тихое бормотание.
— Ещё скажи, что не понравилось.
— А вот не понравилось!
— Проверим? — брюнет повернулся к Соре, изогнув бровь и ухмыляясь. Беловолосый второй раз за этот день стал заикаться в попытке что-то сказать, но его прервало тихое жужжание. Точнее, это у Томо звонил телефон. Он поднял ладонь, приказывая Соре помолчать, и коснулся пластины за ухом.
Сора не услышал того, что говорил собеседник Томо, но по посерьёзневшему, или даже слегка мрачноватому лицу копа и его коротким фразам понял, что тому звонили, скорее всего, с работы.
— Что-то важное? — поинтересовался беловолосый, разлёгшийся на огромной кровати и сверлящий мужчину взглядом. Он уже приготовился к тому, что день будет действительно тяжёлым, а заодно мысленно проклинал того, кто посмел испортить ему всю малину! Ну почему кто-то позвонил копу именно сейчас?
— Да, и мне нужна будет твоя помощь.
====== Глава 17. Чипы ======
Прошлое…
Страшно подумать, сколько всего мы прошли вместе. Когда он предложил мне всё это безумие, то я подумал, что он шутит, или что, в крайнем случае, со временем его навязчивая мысль изживёт себя, и каждый из нас сам будет искать своё место в этом мире. К всеобщему удивлению, идея продолжала жить, а он толкал меня вперёд, вдохновлял, поддерживал. Благодаря этому парню, в моей голове уже сформировалось чёткое осознание того, чего я хочу от всего этого: пройти все будущие преграды рука об руку с этим идиотом. Без него, казалось, я бы свихнулся.
В восемнадцать лет мы должны были закончить учёбу, сдать последние экзамены и отправиться в полицию. В наше время туда очень легко попасть в силу того, что работа всегда есть, а вот голов у самой полиции, обычно, не хватает во всех смыслах этого слова.
Очень давно, ещё примерно век назад, люди переживали тот период, когда почти каждый третий — в основном, это были подростки — приписывал себе несуществующие диагнозы: шизофрению, расщепление личности, психоз и прочие душевные расстройства. Тогда появилась своего рода мода на психические заболевания. В итоге любой желающий обратить на себя внимание смело заявлял о своей якобы страшной болезни. Разумеется, всё это — жалкие потуги выделиться из толпы таких же «неуравновешенных» и сделать себя наиболее необычным и странным, привлечь к себе внимание посредством своей неординарности. Практически ни у кого и никогда этого не получалось. Исключения составляли разве что члены кругов таких же модников. Представляю, каково было тем людям, что действительно страдали от подобных недугов и знали, что кто-то добровольно и почти с гордостью вещает о себе, как о психически нездоровом человеке. В этом никогда не было ничего весёлого или крутого. Это всегда страшно и мучительно. Хотя страх и муки не отменяют того факта, что разнообразные болезни такого рода на самом деле были интересны, и о них хотелось узнать больше. Но на этом всё. Те, кто каким-то образом умудрялся находить в подобном нечто весёлое, примеряя заболевания на себя, словно одежду, оставались лишь глупыми выпендрёжниками, не имеющими ни малейшего понятия о том, что же такое психическое заболевание, и с чем его едят. Никто даже и подумать не мог, что однажды человечество будет в таком расчудесном и загадочном мире жить.
