Ямарута даже думать не хотел о том, что могло за ней оказаться: по древнему обустроенная пыточная камера, какой-нибудь жуткий склеп, скучный склад с безграничным запасом старого барахла или, что ещё хуже, подпольный клуб.
Но когда Томо без особого труда открыл перед парнем казавшуюся такой тяжёлой и неприступной дверь, душераздирающим скрежетом возвестившую всю улицу об их приходе, за ней оказалась самая обычная серая лестница, идущая глубоко вниз.
— Что-то мне не хочется туда идти, — промямлил Сора, с подозрением поглядывая вглубь тёмного помещения. Ни намёка на свет. Будто в каменном веке.
— А тебя никто и не спрашивает, хочешь ты или нет, — хмыкнул в ответ брюнет, спускаясь вниз.
Только сейчас Сора понял, что в самом низу лестницы есть ещё одна дверь, пусть и не такая огромная и тяжёлая. Вот только беловолосый остановился на средней ступеньке, наблюдая за тем, как коп дёрнул ручку, потянул на себя дверь, открыв её и застыв, вздохнул.
— Долго тебя ждать, консервная банка? Всю дорогу плетёшься, как умирающая черепаха!
— Они вымерли двадцать девять лет назад, — закатил глаза парень.
Томо оглянулся на Сору, собираясь ему сказать что-нибудь максимально грубое, но встретившись с ним взглядом, проглотил слова и сразу передумал. На секунду брюнету показалось, что жёлтые глаза Ямаруты светились в полумраке.
— Остряк хуев, — выплюнул парень, заходя в длинный коридор, в котором на сей раз свет присутствовал, пусть и тусклый. Сора лишь присвистнул, оглядываясь, но промолчал.
Ещё десять минут у парней ушло на то, чтобы добраться до нужного места, по пути пройдя несколько дюжин дверей. И наконец, зайдя в одну из таких, они оказались в огромной серой комнате. Точнее — серо-серебряной, ибо стены и пол были выложены белой плиткой — в лучших жанрах фильма ужасов — а на потолке, сквозь слой старой побелки, пробивались небольшие серые водяные пятна. Также присутствовали и холодные металлические столы, вычищенные до блеска, которые первым делом и ослепили вошедших. Соре сразу пришла в голову мысль, что на этих столах обычно лежат отнюдь не еда и столовые приборы.
У дальней стены стояло нечто вроде древнего шкафа со стеклянными дверцами, которые не скрывали стоящие на полках различные маленькие коробочки, прозрачные и разноцветные пробирки и банки. У левой же стены красовался ещё один стол, вот только отличался он толстыми кожаными ремнями по обоим бокам, снизу и у изголовья.
В помещении было невыносимо холодно, но именно по этой причине крышесносный запах перегара ударил беловолосому в нос не сразу. Сначала парень странно поморщился, принюхиваясь, а затем начал фыркать, пару раз даже закашлявшись.
— О! Ну, наконец-то! Не прошло и ста лет, — раздался радостный, чуть хрипловатый женский голос из-за той же двери, через которую сюда попали железный и коп. Сора со свистом втянул воздух в грудь, еле удержавшись, чтобы не подпрыгнуть от испуга. Томо лишь усмехнулся, заметив это. Зеленоволосая прошлась по комнате, бросая на один из металлических столов ключи, и затем подошла к Соре.
— Я Грин, рада и так далее, — подарила она парню ухмылку, протягивая руку. Тот, растерявшись, выдавил высокоинтеллектуальное: «Э-э-э…», — затем, неуверенно пожав-таки руку девушке, представился:
— Сора, — попытался он улыбнуться. Грин кивнула, добродушно фыркнув.
— Я уже очень многое повидала, но ты будешь первым железным на моей памяти, который подружился с копом и свободно гуляет по улицам, — она расплылась в довольной улыбке, взглядом как бы говоря: «Я всё о тебе знаю». — Жаль, изучить тебя мне не дадут.
— Что, не наизучалась ещё? — насмешка парня не прошла бесследно. Девушка скользнула по парню холодным взглядом, но уже через секунду снова заулыбалась.
— Не придумывай слова, мальчик.
— Мальчик? Мне двадцать один год, женщина!
— А мне двадцать девять. Хочешь помериться чем-нибудь ещё? А то я могу.
Сора аж воздухом подавился, кашляя, морщась и фыркая. Томо, ещё три минуты назад занявший единственный свободный стул в помещении, закатил глаза и тяжело вздохнул.
— У тебя, вроде, дело было. Если нет, то мы пойдём, — хмыкнул парень, смерив Грин взглядом.
Та насупилась, кинула сухое: «Ща, погоди минуту», — и скрылась за широким столом, под которым скопилась мини-версия какого-то личного архива девушки. Достав что-то и спрятав за спиной, Трейн выпрямилась и посерьёзнела.
— Я не хотела об этом говорить вот так, но… — она сделала короткую паузу, смотря то на напряжённого железного, то на раздражённого полицейского, а затем выдохнула. — Меня девушка бросила! Это пиздец, товарищи! Меня! Бросила! Меня!!! — проорала она на всё помещение, оглушая парней. — Томо, найди эту суку! Не прощу эту тварь! Никто и никогда меня не бросал! А она! Она!.. А ты, Сора… убей её нахер!!! Самым жестоким способом, на который только способен!
Повисло минутное молчание. Парни уставились на девушку глазами по пять копеек, переглянулись, и снова вперили охреневающие от такой пламенной речи взгляды в девушку.
