Мальчик ещё в раннем детстве увлёкся собиранием некоего паззла из примитивных железных частей, винтиков и болтиков, из которого, если его правильно соединить, получалась маленькая игрушечная машинка. И когда Роши собирал машинку до конца, он просил новую игрушку посложнее, побольше.
В полтора года он уже мог полностью собрать и разобрать системный блок компьютера и починить что-нибудь несложное из бытовой техники, после чего, получая похвалу от матери, его интерес к механике стал лишь увеличиваться.
Обычно мальчишек вроде него дразнят: «Очкарик! Ботаник! Задрот!» — но его этот период обошёл Роши стороной, хотя друзей он себе всё равно найти так и не смог. Ребята не выносили его воодушевлённых рассказов о новом роботе, которого он купил и зачем-то разобрал, и уходили. Что уж говорить об отношениях с девушками? Те не просто «фукали», когда видели комнату Роши, нет. Абсолютно нормально увидеть в комнате шестнадцатилетнего парня кучу смятых салфеток, разбросанных по полу, взрослые журналы или, в крайнем случае, DVD со схожим содержанием. Но комната Роши была совсем иная: она полностью заново переделана и собрана из кусков железа. Стены не были обклеены обоями, зато были обшиты сваренными металлическими пластинами. Вся мебель в комнате сделана по тому же принципу, только как на вид, так и на деле, она была прочнее обычных пластин. Благо матрас, одеяло и подушка на железной кровати парня были настоящими и самыми обычными, хоть и с детскими рисунками маленьких ракет. Роши буквально всё старался перекроить и сделать из деревянного или пластмассового — железным и механическим. С карандашами и линейками он сделал то же самое, но хотя бы стержни оставил прежними.
Стоило даме сердца зайти в эту холодную серую комнату, как ей тут же становилось не по себе, а добивали её рассказы Роши о том, что он подарил своей младшей сестре на её день рождения железное, но пышное платье, сделанное им из подвижных гибких металлических пластин. Дама с криками убегала из дома Ятсуме и божилась никогда туда не возвращаться. Так, в общем, и было. Сам Роши пожимал плечами, провожая взглядом убегающую любовь. А что ему будет? Разбитое сердце? Вряд ли. Ему интереснее создавать что-то странное и обязательно железное.
Абсурд? Нет, конечно! Как вы могли подумать…
Однако парня всё устраивало.
Большую часть своего времени подросток проводил в гараже, там же он и занимался робототехникой или просто что-то чинил, собирал или разбирал. Свободного места в помещении почти не было, так как повсюду валялся какой-то металлический хлам: сломанные роботы, различная домашняя старая техника, — причём в таком количестве, что грозил занять всё пространство гаража.
Роши и сейчас с радостью пошёл бы туда, но мать отправила его прогуляться с собакой, ибо сама она была занята работой по дому, а младшие сёстры Ятсуме ей помогали. Ни одну девочку нельзя было отправить прогуляться с гигантской псиной-ротвейлером. Парень это понимал, поэтому смиренно, хоть и неохотно, отправился выгуливать домашнее животное.
Анемон отдала последний заказ в руки клиента и, забрав у него деньги, прогулочным шагом отправилась обратно в магазин. Она уже во второй раз шла мимо древней детской площадки, на которой, по какому-то странному стечению обстоятельств, не было никого. И это означало, что малышка могла вдоволь нагуляться здесь одна и не подраться с кем-то из детей за единственные качели.
Вообще-то девочка считала себя взрослой, но упускать такую возможность было бы непростительно даже для самой себя.
Качели оказались старыми и от любого их движения раздавался душераздирающий скрип, разносящийся по всей детской площадке, но её это не заботило. Она раскачивалась на ржавых цепях до такой высоты, что, замирая в воздухе в самой высокой точке лишь на секунду, могла увидеть, кто и куда идёт за невысоким деревянным забором, ограждающим всю площадку.
Близился вечер, а Анемон всё ещё находилась на детской площадке, только теперь она пыталась играть в бейсбол сама с собой, что получалось откровенно плохо. В качестве биты — длинная деревянная дощечка, а кем-то потерянный мячик девочка нашла в кустах. Вот только подавать было некому. Ну да и ладно, зато она может натренировать удар. Правда, зачем? Может быть, она потом и Сору позовёт на эту площадку, и они вместе поиграют?
— Глупость какая, не будет со мной этот придурок играть, — пробубнила себе под нос девочка и особенно сильно ударила импровизированной битой по мячику, который она за несколько секунд до этого сама же и подбросила над своей головой.
Мяч перелетел через забор и от чего-то срикошетил обратно вверх, но тут же снова скрылся за забором. Кто-то ойкнул и даже, видимо, упал. Девочке не пришлось долго анализировать случившееся, и она почти сразу поняла, что попала мячом по голове какому-то прохожему, но не сдвинулась с места, надув губы и ожидая, когда же пострадавший решит выяснить с ней отношения.
