Подросток спешно проглотил пилюлю, поморщившись от того, что та чуть не застряла в горле, а уже через несколько минут он почувствовал, как его начало трясти — повысился уровень норадреналина в крови. У него стало сбиваться дыхание, а перед глазами потемнело, но парень отчётливо видел, как за секунды на том месте, где была рваная рана, ткани начали расти с невероятной скоростью. Мышцы, сухожилия, кости, кожный покров… Рука. Его рука отросла всего за какие-то секунды. Парень чувствовал лёгкое жжение во время процесса регенерации не только на запястье, но и на ранах по всему телу, которые он оставил сам себе хвостами. А теперь всё зажило. Это не укладывалось в голове.
Сора лишь хмыкнул, наблюдая за изменением выражения лица подопечного.
— Так это… обычный случай? — хриплым голосом спросил Рэтт, кутаясь в одеяло, которое дал ему Сора, и глядя куда-то в пол перед собой. Мальчик поставил перед подростком кружку с горячим чаем и с сомнением посмотрел на парня.
— Обычный. Но дальше будет только хуже.
— В каком смысле? — голос Рэтта дрожал не только из-за страха, но и из-за того, что первичное действие таблетки ещё не прошло. Его организм и позвонки ещё не привыкли воспринимать подобные вещества.
— Потом тебя отправят на войну вместе со всеми. Там вам придётся есть эти пилюли почти постоянно.
— Так, а что изменится-то?
Сора поморщился и косо посмотрел на своего ученика.
— Серьёзно ещё не понял?
— Нет… — он опустил голову. Подросток всего за каких-то пару часов превратился из типичного задиры в обычного ученика.
Мальчик немного подумал, прежде чем поинтересоваться:
— Насколько сильно тебе было больно, когда ты оторвал себе руку?
— Конечно ужасно больно! — нервно усмехнулся парень, кутаясь плотнее и буравя взглядом кружку с чаем.
Сора поступил неожиданно по-доброму. После того, как Рэтт выпил таблетку, он отвёл его к себе в комнату и уложил на свою кровать, пока тот приходил в себя. Теперь он в какой-то мере заботился о подростке (чем сделать чай — не проявление заботы?) и даже собирался рассказать о том, что ему предстоит в будущем, хотя обычно старшие таких разговоров избегали.
— А будет больнее, — выдохнул беловолосый после недолгого молчания. Рэтт то и дело пытался что-то сказать, но, видимо, ему всё ещё сложно формулировать мысли, да и к тому же язык еле ворочался.
— Расскажите?
Это прозвучало скорее как просьба, а не вопрос. Мальчик даже удивился. Ведь самый простой аналог этой ситуации, который можно привести, это когда кого-то ведут делать прививку. Человек не боится уколов и лёгкой терпимой боли из-за них, но если во время того, как укол должен быть поставлен, врач неожиданно говорит: «Колю!» — как после такого не начать бояться или хотя бы не вздрогнуть? Вот тут было то же самое. Ну, почти.
Сора решил, что будет лучше объяснить всё так, как он это делал на занятиях — интонацией хладнокровного учителя. Он задумчиво почесал переносицу и начал:
— Ну, во-первых, серьёзных ранений тебе не избежать. Если бы вы были простыми людьми, но вас бы выпускали на поле боя так, как это делают сейчас, то в простонародье это называется «Выставить с голой жопой».
Шутка оказалась неудачной, так как Рэтт поднял на Сору непонимающий взгляд, но продолжал молча слушать.
— Ладно, видимо, надо изъясняться ещё проще… Когда тебе постоянно придётся ощущать подобную или ещё большую боль, твоя психика немножко… изменится, — подобрал нужное слово мальчик, дабы не слишком пугать ученика. — Со временем ты уже перестанешь обращать внимание на боль. Но это со временем. Таблетки же ты будешь съедать каждый раз, когда ранение окажется серьёзным, будь то оторванная конечность, огромный ожог или вывалившиеся внутренние органы. Что-то типа того. Ну, это-то ты понял?
Рэтт кивнул, заметно бледнея и даже не моргая.
— Хорошо. Ты видел воевавших железных, кроме меня?
— Угу, — кивнул головой он, взяв-таки уже слегка остывшую кружку с чаем и начиная потихоньку его пить. Это был уже не кипяток, но парень всё равно вздрагивал так, будто только что обжёгся.
— Видел их глаза? Поведение? Замечал вообще кого-то, помимо самого себя?
— Да, — уже более уверенно ответил Рэтт. — Я видел одного… очень странного. Он постоянно злобно улыбался, а глаза прям блестели! Он, по-моему, тоже инструктор, но до ужаса жестокий…
— А ты понимаешь, почему он такой? — Сора, вроде как, даже признал в этом железном своего знакомого благодаря такому краткому описанию Рэтта, но решил об этой бесполезной для подростка информации умолчать.
Парень задумался, нахмурившись и уставившись в пол, а затем пробормотал:
— Если я правильно понимаю, то всё то, о чём Вы говорили до этого, было связано между собой, — Сора кивнул. — Тогда, возможно, этот железный немного «того»? — неуверенно покрутил он у виска.
— Не немного, — рассмеялся вдруг мальчик, завалившись на соседнюю кровать, улёгшись на бок и смотря на Рэтта. — Все мы такие.
Лицо подростка вытянулось от удивления, и он, уже более привычным ему голосом, возразил:
— Но Вы не такой! У Вас нет этого взгляда и ненормальной улыбки. Да, Вы несколько жесток и холоден, но…
