— А вот тут притормози, — перебил его Сора, снова садясь на кровати. — Потом ты поймёшь, о чём я тебе говорю: тут все сумасшедшие. Даже обычные люди, не железные. Ну кто в здравом уме додумается до того, чтобы вживлять в людей железо? А кто создал эту обучающую программу? Ведь очевидно же, что первых железных учили обычные люди, которые просто больше понимали в механике и работе позвонков, но на практике с самими хвостами ничего не умели.
Мальчик верно подметил. Рэтт даже подумать не мог, что кто-то из железных, да ещё и из таких маленьких детей, мог мыслить в таком ключе.
— Даже если забыть о нас и этих людях, само человечество загнало себя в угол, разрушило всё вокруг… Тут нет никого адекватного, люди давно с ума сошли, а мы — просто яркий тому пример.
Парень, услышав это, опустил голову и тяжело выдохнул. Неужели мальчишка прав? Насколько мир сошёл с ума? И когда это произошло?
— Почему всё так? — озвучил свои мысли Рэтт, скорее просто для того, чтобы они не роились в его голове. — А что насчёт Вас? Вы так и не сказали.
Сора протянул задумчивое «Хм-м-м», а затем просто пожал плечами, но так ничего внятного он и не ответил.
Через полтора месяца после этого выучившаяся группа беловолосого была отправлена на войну вместе со своим инструктором. Их отвезли к назначенному месту в военных фургонах. Дети и подростки, облачённые в чёрную военную форму, во время поездки старались отбросить все ненужные мысли. Они — солдаты. Они — убийцы. Они — железные. Эмоции и сострадание будут мешать. У этих детей нет другого выбора.
Сора, наблюдая за тем, как меняются и мрачнеют взгляды у его подчинённых, прислонился спиной к стене фургона и закрыл глаза, абстрагируясь от окружающей его напряжённой атмосферы. Мальчик уже не первый раз выйдет на поле боя, но его подчинённые — впервые. Да, их долго обучали, да, они знают свою задачу, но… Беловолосый знает, какого это — первый раз оказаться в бою. Ты боишься, не знаешь, что нужно делать, опасаешься задеть своих и не добить врагов, а затем вспоминаешь, что все вы — живые люди, и ты отнимаешь чужую жизнь, лишая кого-то отца или сына. Это страшно. И если бы у учеников не было наглядного примера перед глазами, объясняющего, что и как нужно делать, то они бы совсем растерялись и совершенно не выполняли бы свою задачу. Тут-то до мальчишки и дошло. Он всё ещё их учитель.
Настоящее…
Чертовщина в магазине старика никак не хотела прекращаться. Неожиданно для постоянных клиентов старика, магазин закрылся на остаток дня, но из него доносились приглушённые крики и грохот. Кто-то явно выяснял отношения.
Томо уже десять минут стоял напротив закрытой изнутри двери магазина, зачем-то вслушиваясь в чьи-то вопли и беготню по небольшому залу. Будь это обычное заведение, в котором он бы никого не знал, но услышал такой шум, то брюнет тут же бы ворвался в заведение, возможно, пафосно выбив закрытую дверь и, тыча своим вездесущим полицейским Я, стал бы наводить порядок, говорить о том, что шумные работники заставляют волноваться прохожих и доставляют неудобства. Но, вопреки всему, Томо отлично знал, что за люди здесь обитают, поэтому, постояв ещё минут пять, он неохотно, но настойчиво постучался в дверь. Грохот затих сию секунду. Спустя ещё пару минут кто-то осторожно подошёл к двери и приподнял жалюзи. Коп дёрнулся. На него смотрела пара ярко-жёлтых глаз. Почему-то мужчина был уверен, что тем, кто подойдёт к двери, будет именно Сора. Но беловолосый продолжал удивлять полицейского, начиная косить под дурака:
— Кто?
— Угадай, — сдержанно процедил Томо.
— Чего тебе надо? — промямлил Сора равнодушно. Будто он вместе с детьми и стариком на самом деле не шумели на весь район. Будто никаких неудобств не создавали. Будто Сора только что проснулся от того, что Господин полицейский наглым образом разбудил его стуком в дверь.
— Ты открываешь, или я выбиваю дверь? — раздражённо прошипел брюнет, на что Сора как на зло не выказывал никаких эмоций.
— Зачем? Собираешься протестировать эту дверь на податливость? Так я тебе сразу скажу, она не выдержит даже твоего пронзительного взгляда и вот-вот из-за него потрескается, что уж говорить про удары, — деловито пояснил белобрысый, нарочно действуя копу на нервы.
— Ещё слово и…
— Но открыть её я могу, да, — криво улыбнулся парень, таки щёлкнув замком и распахнув дверь, пропуская полицейского внутрь. Томо критично оглядел Ямаруту с ног до головы, а затем прошёл в зал и сразу разместился за барным столом. И тут же испуганно отскочил, едва не схватившись за пистолет, который он прятал под кожаной курткой.
— Что это за ёбаный в рот?! — выдохнул он, рассматривая нечто очень странное.
— Это утка, — как бы между прочим пояснил Сора, садясь рядом с объектом всеобщего страха. Перед Томо на этом самом столе сидела тёмно-фиолетовая утка и смотрела на нового гостя со всей своей звериной злобой. И откуда её столько в таком маленьком создании?
— А почему эта штука фиолетовая? — поморщился коп. — И какого хрена у неё три глаза?
