— Нет, — соврал беловолосый, затравленно смотря на брюнета исподлобья. Тот, пожав плечами, демонстративно встал с кровати парня и направился к выходу. — Хотя, нет, стой! Я… боюсь.
Коп повернулся к нему, изогнув бровь.
— Хм, и чего же?
— Кого, — вяло улыбнулся парень. Томо без труда понял, что Сора имеет ввиду самого копа, но сказать что-либо ему не дали. — Вернись, — железный отодвинулся, освобождая чуть больше места на кровати для копа. — Расскажу, что знаю, и, может быть, в дальнейшем тебе это поможет. Мы ведь вместе работаем, так? — в голосе парня звучала определённая лукавость, и брюнет насторожился, не торопясь подходя к кровати парня. Когда Хейз подошёл достаточно близко, Сора схватил его за запястье и притянул к себе, заставляя наклониться, и еле слышно зашептал ему прямо на ухо:
— Цена бессмертия железных… Знаешь, это жестоко, — железный тихо усмехнулся, щекоча кончиком носа висок мужчины. — Да, у нас отрастают конечности. Даже головы. Вот тут самое интересное. Как думаешь, что будет, если отрубить железному голову? Она отрастёт, правильно. С учётом того, что он принял таблетку до этого. Так вот, она отрастёт… Но будет ли это его голова? Его разум? Память? Нет. Тогда железный, у которого отрастёт новая голова, по интеллекту и уровню развития должен быть младенцем, способным только есть, спать и ковыряться в носу. То есть, такого железного пришлось бы заново всему обучать.
Сопротивляться? Томо даже и не думал об этом. Он, конечно, обалдел от того, что делал беловолосый, но услышав его шёпот, при этом чувствуя, что парень всё ещё держит его за руку, плотно прижимая её к себе и не давая копу отстраниться, брюнет будто впал в какой-то расслабляющий транс. Голос железного казался до странного… приятным.
— Но это каким-то образом обошли? — всё же спросил Томо более хриплым, чем обычно, голосом.
— Верно, — выдохнул железный, намеренно растягивая гласные. — В этих позвонках есть что-то вроде флэшки, которая, на протяжении всей жизни железного, копирует всю информацию его мозга себе. То есть, вообще всю. Информацию о носителе — самом железном: его характере, обычной манере поведения, любые его предпочтения в еде, сексе, хобби и прочем. И всю информацию, полученную железным в течении жизни: что с ним происходило, с кем он тогда был, что изучал, словарный запас и так далее. Если железному отрубить голову, то вся информация с этой флэшки закачивается в новый мозг, и только по этой причине железный, как человек, считается тем же, что и до обезглавливания. Но это не так, — Сора, будто сам пьянея от того, что делает, еле ощутимо прикусил мочку уха брюнета и, услышав, как шумно вдохнул мужчина, и почувствовав, как тот напрягся, улыбнулся и продолжил. — Идеальных флэшек не бывает. В мозгу у человека слишком много информации, чтобы какая-то флэшка могла запомнить Всё без исключения.
— Получается, — Томо облизнул пересохшие губы, — тебе отрубали голову?
— Именно, — парень снова стал растягивать гласные, свободной рукой зарывшись в чёрные волосы копа и начиная гладить его так, будто старался успокоить. Или он так, скорее всего, извинялся. — Мне отрубили голову всего один раз. Это было за пару месяцев до того, как нас упекли в «дыры». До этого я иногда, так сказать, спасал простых людей и военных, не убивая их, а отпуская. Их лица я обещал себе не запоминать, но вот тех, кого убил, я помню. Каждого, — добавил он ещё тише. — Раз ты до сих пор жив, но лишился из-за меня руки, значит, я тебя отпустил. Мои позвонки скопировали моё желание запоминать и не запоминать определённых людей, поэтому после того, как я лишился головы, я стал другим человеком в прямом смысле. Если говорить в процентах, то я тот Сора, которого ты встретил примерно одиннадцать лет назад, лишь на девяносто процентов из ста. Остальную информацию обо мне позвонки запомнить не смогли в силу своей несовершенности. Я плохо помню, каким был раньше, именно из-за этого. И тебя я… тоже не помню, — парень продолжал гладить Томо по волосам, крепко сжимая его собственную, здоровую руку. Он намеренно не смотрел ему в глаза.
Страх.
— Вот как, — произнёс коп, всё же немного приподнимаясь над Сорой и вглядываясь в мутные жёлтые глаза.
— Угу, — только и смог выдавить из себя беловолосый, ёжась под этим взглядом. Спустя минуту игры в гляделки он, собравшись с силами, всё же выдохнул:
— Мне очень жаль.
— Не ври.
— Я не вру!
— Ну да, разумеется, тебе не посрать! Тебе, убившему сотни людей!
— Ради приличия это нужно было сказать, — пробубнил парень недовольно, а затем вдруг сжал волосы на затылке копа и притянул его к себе так близко, что даже почувствовал его тяжёлое дыхание на своих губах. — Может я и не помню тебя и того случая…
«…но теперь я точно никогда тебя не забуду», — хотел сказать Сора, но осёкся.
— …но это не важно, так? — закончил вместо него коп, уже чувствуя определённую неловкость. Изначально он хотел вмазать Ямаруте за то, что тот ведёт себя слишком нагло, но в то же время и не хотел вовсе…
— Да, не важно, — улыбнулся парень, радуясь, что его поняли.
— Как ванильно.
— Да.
