Я стоял у входа в пещеру и чувствовал, как с каждым вдохом воздух становился плотнее и тяжелее. Он был не просто влажным — в нём ощущалась древняя сырость, впитавшая в себя время и забвение. Этот запах напоминал о пережитом: катакомбы, кровь, имя Дракса, о невыраженных словах, которые я так и не успел сказать Еве. Где-то внутри, глубоко в сознании, вновь шевельнулась Тень. Она не произнесла ни слова. Её молчание несло в себе вес гораздо больший, чем любой крик. Оно было предчувствием. Оно давило. Оно ждало.
Позади меня собирались остальные. Я слышал, как дышит Юна — спокойно, но сдержанно. Она стояла рядом, и в её взгляде, устремлённом в темноту, читались тревога и решимость. Лорен был немного в стороне. Его лицо, как обычно, хранило полуулыбку, но пальцы на рукояти меча говорили за него — он был напряжён. Мы оба привыкли скрывать страх, но сегодня даже привычные маски казались лишними. Вест сохраняла привычную стойкость, её поза была выверенной, взгляд — сосредоточенным. Остальные инквизиторы образовали кольцо. Никто не шутил. Никто не отвлекался. Мы все понимали: то, что ждёт впереди, не будет ни обычным, ни прощающим.
Я сделал первый шаг внутрь.
Свод пещеры сомкнулся над головой, и свет, казалось, исчез полностью, словно его отрезали от мира. Внутри не было пустоты, наоборот — здесь что-то звучало. Не речь, не шум — словно сама пещера нашёптывала что-то сквозь капли, камень, тишину. Под ногами — гладкие плиты, отполированные веками. Кто-то ходил здесь. Часто. Это место не было забытым, несмотря на то, что о нём никто не говорил вслух.
Каждый мой шаг был шагом прочь от привычного. Смерть, тень, страх перед осуждением — всё осталось позади. Здесь, в глубине скалы, я уже не был учеником или сыном благородного дома. Я был тем, кого сформировали выборы, боль и магия. Тем, кем боялся стать, и кем, возможно, должен был стать.
Юна на мгновение коснулась моей руки. Это было молчаливое напоминание: она рядом. Она идёт не позади — она идёт со мной. Я кивнул, не зная, видела ли она это движение. Слева шёл Лорен, его клинок слегка царапал камень. Вест позади нас шла почти бесшумно, но я знал — она внимательна ко всему.
Проход становился уже, воздух — гуще. Возникало чувство, что само пространство здесь наполнено чьим-то вниманием. Магический след или нечто большее — я не знал. Но это ощущалось.
Я знал, что за следующим поворотом — не просто ответы. Возможно, нас ждёт то, что навсегда изменит всё. Всё, к чему мы были готовы, может оказаться недостаточным.
Маски спадают. Не только у врагов. Мы снимаем свои. Те, что привыкли носить, чтобы не показывать страх, сомнение, стыд. В этой темноте невозможно спрятаться за именем, должностью или прошлым. Здесь каждый останется наедине с собой. С тем, кем он на самом деле является.
Сердце было готово вынырнуть из груди в любой момент. Я чувствовал, как напряжение сгущается с каждым шагом. Каменная пещера, влажная, чёрная, будто сама земля решила нас проглотить, вытягивала из нас силы. Тяжёлый воздух обволакивал, будто липкая вуаль, проникая под одежду, впитываясь в кожу. Мы шли уже несколько часов в полной темноте. Ориентировались лишь по ощущению стен и редкому шороху шагов позади. Ноги гудели, мышцы ныли, и казалось, что сам мрак медленно вползает в кости.
Вест предлагала зажечь факелы. Я отказал. Свет — это смерть. Здесь, в глубине, один неверный отблеск способен выдать нас раньше, чем мы поймём, что что-то не так. В этих глубинах всё иначе: звук течёт по стенам, как вода, и любой луч может отразиться в десятке глаз, притаившихся за углом.
— И всё же, — тихо, но с нажимом произнесла Ардалин Вест за моей спиной, голос будто разрезал тьму. — Что мешает тебе прямо сейчас завести нас в ловушку и перерезать глотки, один за другим?
Я резко остановился. Повернулся. Сдерживаемая раздражённость, накапливавшаяся с первого шага в эту проклятую пещеру, вырвалась наружу вспышкой злости.
— Если бы это было мне нужно, вы бы уже были мертвы, — процедил я сквозь зубы, с трудом сдерживая раздражение. — Я иду первым не потому, что жажду доверия. А потому что, как ни странно, мне сейчас нужны союзники. Как бы мне не возненавидеть из окончательно.
В её лице не дрогнул ни один мускул. Лишь глаза сузились, как у хищника, не решающегося атаковать. Я слышал, как Лорен сзади сдавленно фыркнул, и почти уловил тень улыбки на лице Юны. Она шагала рядом — бесшумная, настороженная, точно пантера. Она ничего не сказала, но я чувствовал: она была со мной. Или, по крайней мере, не против меня. И в этих глубинах — это уже много.
Мы продолжали путь. Воздух становился тяжелее, влажнее, стены будто сужались, стирая грань между потолком и полом. Камни под ногами были скользкими, временами приходилось балансировать, хватаясь за неровности стены. Тьма была абсолютной — такой, в которой теряются мысли и границы себя. Чтобы меня больше не донимали, я позволил им зажечь факелы. С условием: я иду впереди. Если кто-то и шагнёт первым в пасть темноте — пусть это буду я. Вест нехотя согласилась.
