Я сосредоточился, собирая магию в ногах. Мурашки пробежали по коже, и мышцы едва ощутимо дрогнули, будто вздрагивая от силы, которая вот-вот прорвётся наружу. Колени налились тяжестью, а ступни словно прилипли к камню — земля отзывалась пульсом, сливаясь с моей магией в одно целое. Потоки силы текли в мышцы, пронизывая сухожилия, наполняя меня лёгкостью и стремительностью. Концентрация, глубокий вдох — и я сорвался с места. Бежал, как ветер, по извивающемуся туннелю, направляя энергию в шаги. Влажный камень мелькал под ногами, стены сливались в серую тень. С каждым ударом сердца я ощущал, как пустота впереди меняется. Воздух становился холоднее, а пространство — шире.
Внезапно стены начали расходиться. Камень под ногами стал ровнее, отполированнее, как будто по нему ступали веками. Я замедлился и, когда наконец остановился, понял: пещера закончилась. Я стоял на пороге другого мира. Катакомбы.
Здесь стало просторно. Потолок поднимался вверх, по бокам появились прямоугольные арки и колонны, скользящие в тьму. Я заметил обработанную кладку, аккуратную, неестественно ровную. Всё вокруг дышало стариной и тайной. Каменные блоки покрыты пылью веков, но некоторые символы всё ещё светились — их покрывала дрожащая люминесцентная вуаль, будто сама магия оставила на этих стенах следы.
Свет был слабым, неестественным, но он исходил не от факелов — от самих стен. Я не сдержал улыбку. Это было… знакомо. Почти родное. Я чувствовал пульс под камнем, как если бы земля здесь хранила чью-то память. Или чью-то волю.
И тут — тихий всплеск. Вода рядом булькнула.
Я замер. Повернул голову. Из бокового прохода, утопающего в полумраке, выступили два высоких силуэта. Они не двигались. Стояли, будто высеченные из камня, без дыхания, без тени колебания. Их неподвижность была неестественной — не спокойствием, а преднамеренной безмолвной демонстрацией власти или ожидания. Не настороженно, не агрессивно — скорее как… наблюдатели. Как те, кто ждал.
Я медленно положил руку на рукоять меча.
— Что дальше? — выдохнул я в сторону силуэтов.
Ответом мне стал глухой рык. Второй силуэт издал похожий звук, почти идентичный, как будто слаженный с первым. Ни одного слова, ни признака разума. Только звериная жажда. Они бросились на меня одновременно.
Первый прыгнул с невероятной скоростью. Я едва успел выдернуть клинок и выставить его вперёд, как он сам наскочил на него грудью. Я почувствовал, как металл прорезает плоть, как скрежет костей отдаётся в ладонях… Но существо даже не замедлилось. Его руки вонзились мне в плечи, когти скользнули по латам, и я с трудом оттолкнул его ногой.
Второй уже был рядом. Я ушёл в сторону, ударил по нему по диагонали, пытаясь отсечь ногу. Меч вошёл в плоть с сопротивлением, как будто рассекал мокрую глину, но снова — никакой реакции, только рык и новый выпад. Лезвие чудовища просвистело мимо, зацепив моё плечо — латный наплечник заскрежетал, но выдержал.
Они сражались неумело, но яростно. Не было техники, но была скорость и сила. Мне пришлось уйти в полную оборону. Удары сыпались градом: один сверху, другой снизу, третий сбоку. Я отступал, отбивался, скользил по камню, чувствовал, как ноги подгибаются от напряжения. Один раз я оступился, и один из них налетел на меня, прижимая к стене, но я извернулся, вогнав клинок в его бок и резко вырвав его наружу.
Тело зашаталось — и снова продолжило двигаться, будто всё, что я делал, лишь отнимало время, но не приближало конец. Я сосредоточился. Вспышка ярости. Вскрик. Удар — и один из них потерял руку. Второй рванулся вперёд, но я провёл глубокий рез вдоль шеи, и, когда он попытался откусить мне лицо, я вонзил меч под подбородок и выбил лезвием голову назад. Хруст. Обвал.
Оба противника всё ещё шевелились. Я стиснул зубы, сделал два резких удара — по шее, по ключицам, и отсёк голову первому. Второму — вторая вспышка, отчаянный рывок, прыжок, перекат — и клинок снёс голову с плеч с хрустом позвонков и фонтаном густой, почти чёрной крови.
Тишина. Только моё дыхание. Я стоял, сжимая меч, пока не убедился, что они больше не шевелятся. Тела затихли. Только теперь я заметил, как они были одеты. Не звериные шкуры, не бойцовские доспехи — а потёртые дублёные камзолы, шерстяные рубахи, кожаные перевязи. На одном — длинный плащ с разрезами для свободы движения, на другом — потрёпанный жилет с заплатами, явно бывший когда-то частью городской униформы. Их обувь — простые сапоги, пропитанные грязью, но рассчитанные на городские улицы, а не на подземные тропы. Я наклонился ближе. Лица — искажены мутацией, но не звериные. Черты человеческие. Обречённые. Люди. Или… когда-то были ими.
Я понял: передо мной лежали те самые пропавшие люди, которых мы так долго искали, но не находили до этого мгновения.
