– Все мягкое, что живет долго, хорошо скрывает свое жало. – Она поворачивается к стене, собираясь выйти.
– Зачем ты взяла мой клинок? – Во мне вдруг вспыхивает гнев против нее. – Все эти люди умерли, потому что я не смог их вытащить.
– Я знаю, – тихо говорит она. – Но виновен в этом кошмаре Король рабов.
– Этого объяснения недостаточно.
– Я сделала это ради большего блага. Ты поймешь.
– Твоя мать не знает, что ты здесь, так? – спрашиваю я, кивнув на глушилку у нее на поясе. – Зачем на самом деле ты пришла?
Серафина колеблется, будто сама не знает ответа.
– Ты спас мне жизнь. Я… хотела посмотреть, достойна ли твоя жизнь того, чтобы ее спасать.
– И?..
– Я не решила. – Она смотрит на меня со странной жалостью. – Ты играешь с вещами, которых не понимаешь.
– Твоя мать назвала меня гостем. Я под защитой древнего закона.
– Моя мать совсем не такая, как мой отец. – Она делает паузу. – Дайте ей то, чего она хочет. Для вашего же блага.
– А чего она хочет? – спрашиваю я, но стена уже раздвигается, и Серафина ныряет в тень.
Кассий был прав. Мы не гости здесь. Мы добыча.
Рано утром я заканчиваю наматывать круги в бассейне на четвертой палубе «Несса». Плавание – часть физиотерапии для восстановления руки, проткнутой клинком во время боя со стражами республики. Мое тело – это история боли и страданий. Казалось бы, я всего-то разменял четвертый десяток, а пришлось перенести уже три операции только по замене хрящей в коленях.
От плавания рука адски болит, зато это помогает отвлечься от клаустрофобии, постепенно возникшей на второй неделе нашего рывка к пространству Сообщества. К тому же заплывы и фехтовальные тренировки с Александром помогают на время забыть о семье.
Переодевшись у себя в каюте, я иду к Севро. Он лежит на кровати и смотрит видео с Электрой времен ее младенчества. Маленькая девочка плавает в воздухе над ним, молчаливая и суровая даже в раннем детстве, а Виктра надевает на нее жилет с высоким воротником. Перед камерой проносится хвост Софокла, перекрывая обзор. Я слышу смех Кавакса на заднем плане. Уже две недели прошло без контактов с внешним миром. Севро страдает.
– Ты все еще в постели? – возмущаюсь я. – Ленивый чурбан.
– Что за спешка? – щурится он; глаза припухли со сна.
– Аполлоний. Мы условились поговорить с ним сегодня утром.
– А, ну да. – Он в последний раз смотрит на дочь и выключает голографическую панель. – А мы точно не можем подержать его на леднике еще пару недель?
– Ах если бы! Мы будем в пространстве золотых через пять дней. Пора узнать, готов ли он участвовать.
– А если нет?
– Тогда ты выкинешь его в космос. А мы на полной скорости рванем к Меркурию.
Крошка перехватывает нас возле спуска на четвертую палубу. Она напряжена:
– У нас проблемы.
Мы находим Коллоуэя на второй палубе. Он зависает над голографическим дисплеем в комнате обработки данных сенсоров. Клоун стоит у него за спиной, скрестив руки на груди и нервно постукивая ногой.
– В чем дело? – спрашиваю я.
– Расскажи ему то, что сказал мне, – говорит Крошка.
Коллоуэй потирает виски. Сколько бы этот человек ни спал, сколько бы ни бездельничал на диване в комнате отдыха, играя в иммерсивные игры, он все равно выглядит изможденным.
– Итак, вы знаете, что на корабле есть система наблюдения, отслеживающая наши тепловые сигнатуры.
– Конечно.
Коллоуэй показывает нам чертеж корабля. Среди палуб светятся красным человеческие фигурки. Я вижу холодную сигнатуру Улитки на мостике, горячую сигнатуру Траксы – она бесконечно тренируется в спортзале.
Севро хмыкает и показывает на две горячие сигнатуры, лежащие бок о бок в одной из кают:
– Кажется, кто-то собрался отправиться в Город костей. Кто это?
– Нас двадцать четыре человека, – продолжает Коллоуэй, отсчитывая фигурки. Многие из них еще в постели. – И десять золотых в камерах.
– Ну так и в чем проблема? – спрашивает Севро. – У нас до черта дел.
– Прошлой ночью я не мог уснуть…
– Ты имеешь в виду – пялился на людей?
– …Так что я синхронизировался с кораблем и увидел это. – Он перематывает план корабля на середину ночи. – Посчитай.
– Двадцать пять. – Севро щурится. – Вот дерьмо! Почему ты заметил это только сейчас?
– У меня нет причин синхронизироваться с кораблем, когда мы идем на автопилоте. Это пустая трата времени, – раздраженно бросает Коллоуэй. – Похоже, этот человек маскировал свою сигнатуру, держась рядом с двигателем или кутаясь в термоодеяло.
– Он мог находиться на корабле еще до его угона, – замечает Крошка. – Может, это докер или один из людей Квиксильвера?
– Если бы это был докер, он мог бы повредить наши системы жизнеобеспечения или расплавить гелиевое ядро, – говорит Коллоуэй. – Случилась бы катастрофа, и это мягко сказано!
– Чертова бабушка в центре связи была бы не менее опасной, чем меченый, – добавляет Клоун. – Если он что-то отправит с нашего передатчика, вся чертова система будет знать, где мы. И Сообщество, и республика. Полный шлак! Они найдут нас, уничтожат, и наши молекулы будут дрейфовать в космосе десять миллионов лет!
Я поворачиваюсь к Клоуну:
– Ты готов?
