Вольга, Кира и я выходим из такси на оживленной улице Гипериона. Сквозь щель в нависающих над головой мостах и зданиях видна узкая длинная полоска неба, ярко-голубая, как платья, которые девушки надевают во время летних гонок в Большой Циркаде. Этот ветхий глубокий уровень Гипериона открыт палящему солнцу. Старинные здания и трухлявые вывески, позабытые царящим наверху прогрессом. Граффити с изображением перевернутых пирамид с кричащими ртами покрывают витрины магазинов и стены переулков. Похоже, у «Вокс попули» бесконечный запас краски.
С голографического экрана во всю стену здания орет выпуск новостей. Смертельно серьезная журналистка-медная бубнит об охоте на Жнеца, убившего лорд-коменданта. Как говорят, он хладнокровно зарубил этого человека. Вполне похоже; что возьмешь с урода! Я вот люблю выпить, его же чаша яда – власть. Цвета потрясены тем, что такое оскорбление республике нанес их великий герой. Но, повидав падение одной империи, я знаю достаточно, чтобы различать трещины в основании этой.
Я докуриваю сигарету. Наша подготовка к ограблению идет полным ходом, и мы носимся по восемнадцать часов в сутки. Первые несколько дней были посвящены стратегии: мы исследовали перспективность тех трех мест для ограбления, которые предложил синдикат. Как только мы выбрали одно из них, я сказал Горго, нашему представителю синдиката, что единственный способ выполнить задание как следует – использовать гравиколодец военного образца. Это был наполовину блеф, чтобы проверить пределы влияния черного. Однако зверь синдиката невозмутимо продолжил дымить сигаретой над своим эспрессо в высотном кафе, где мы встретились. Сказал, что передаст наши пожелания герцогу. И передал. Сообщил, что это займет две недели. Похоже, если ты танцуешь с дьяволом, то получаешь доступ к ресурсам ада.
Я плотнее кутаюсь в шерстяное пальто, защищаясь от холода ранней осени, и замечаю, что Вольга уставилась на жилой небоскреб с полоской зелени на крыше.
– Интересно, каково это – жить там, наверху? – говорит она. – Сад над облаками…
– После этого дела выяснишь, – усмехаюсь я.
Кира фыркает:
– Не дразни ворону. Даже получив обещанный мегагонорар, мы не сможем купить этот пентхаус в складчину.
– А сколько, по-твоему, он стоит? – спрашивает Вольга.
Кира пожимает плечами:
– Сто миллионов. Может, больше.
Вольга, потрясенная этой цифрой до глубины души, качает головой.
– Вот вам и ваше восстание, – говорю я.
Пропустив автоматический грузовик с продуктами, мы переходим улицу и идем по растрескавшемуся бетону к небольшому магазину под безвкусной сверкающей голограммой, гласящей: «Торговый центр электроники Кобачи. Не возьмет ни байта из вашего кошелька». Снизу вспыхивает другая вывеска: «Никаких ржавых. Никаких ворон. Никаких исключений».
Вольга останавливается у двери. Кира заходит внутрь. Я притормаживаю на мгновение и задумчиво смотрю на Вольгу. Она хранила мой секрет от остальных. Но последние несколько дней она какая-то хмурая.
– Хочешь заглянуть туда? – спрашиваю я.
Вольга смотрит на вывеску и качает головой:
– Нет, спасибо.
Я вздыхаю:
– Ну что такое? С тех пор как мы взялись за эту работу, ты ковыляешь, как раненый щенок.
Вольга смягчается и нерешительно смотрит на меня:
– А тебя ничего не беспокоит? Ну, что это повредит восстанию?
– Жизнь – это гора, Вольга. Опасная, крутая, покрытая льдом. Попробуй сдвинуть ее – и ты никуда не дойдешь. Попробуй кому-то помочь – и свалишься вместе с ним. Сосредоточь внимание на собственных ногах – и сможешь подняться туда снова и снова. – Я сжимаю ее мускулистое плечо. – А теперь пойдем.
– Будут неприятности.
В ответ я распахиваю пальто, сверкаю черной розой во внутреннем кармане и ухмыляюсь:
– Бледная леди, сегодня неприятности – это мы.
Внутреннее убранство магазина представляет собой джунгли гаджетов и подержанных устройств, такие плотные, что кажется, будто они произрастают во влажном воздухе. Посреди плавающих знаков цвета индиго на крючках висят неведомые реликты, поддельные датапады и глазные имплантаты. Добрая половина магазина занята биомодификациями. Двое подростков-зеленых, обильно татуированные и с ирокезами на голове, перебирают пластиковые пакеты со скидочными нейролинками. После тьмы Сообщества это новое поколение так отчаянно жаждет пребывать в сети, чтобы узнавать все мгновенно, что они закачивают себе в голову весь голонет, совершенно не думая о последствиях. В магазин входит Вольга. Подростки нервно пялятся на нее.
Кира уже ухватила тележку и приступила к работе над списком покупок в ее датападе. Вольга стоит у меня за спиной и наверняка крутит головой, как приблудный щенок в мясной лавке. Оборачиваюсь к ней. Ее взгляд останавливается на экспериментальной голографической станции, вокруг которой собрались несколько ребятишек.
– Давай полюбуйся, – говорю я.
