Теперь Кобачи улыбается мне той зубастой, бесстыдно лицемерной улыбкой, что появляется на его лице всякий раз, когда он чует запах кредитов у меня в кармане.
– Что Кобачи может сделать для вас сегодня? Имплантаты мужской силы? Инфракрасные сенсоры для глаз? Кислотные аппликаторы для невесомости? Или вы желаете что-нибудь более… – улыбка расплывается до ушей, – дорогое?
– На самом деле игра дня – заказная аппаратура.
– Ворона! Руки убрала! – внезапно кричит Кобачи куда-то в сторону.
Я поворачиваюсь и вижу, как Вольга застывает на полпути к переливающемуся стеклянному шару с плавающими электрическими проводами внутри. Она смущенно отступает от него.
Кобачи разворачивается ко мне, гневно щурясь:
– Кобачи думает, что не только стражи не умеют читать. – Он указывает на другой знак, с перечеркнутым обезьяноподобным чудищем, – видимо, предполагается, что это черный. – Никаких ворон. Никаких исключений.
– Вольга любит игрушки, – отрезаю я, – и она их посмотрит. А тебе, Кобачи, придется последить за своими манерами. В кои-то веки.
– Это мой магазин…
– И ты счастлив видеть нас здесь. – Я достаю из кармана железную розу так, чтобы ее мог видеть только Кобачи, и тот бледнеет, будто я ношу в кармане смерть. – Не так ли?
– Очень счастлив, – тихо произносит он. Но выражение его лица говорит об обратном.
– Рад, что мы поняли друг друга. – Я прячу розу и хлопаю Кобачи по плечу. – А теперь перейдем к заказу.
Кобачи с ворчанием ведет меня в заднюю часть магазина. Ее занимает большой верстак, заваленный полузавершенными проектами.
– Так вот как это выглядит, – говорю я.
Теперь, увидев розу, Кобачи смотрит на меня совсем по-другому. Он то и дело поглядывает на мой карман.
– Я не знал…
– Это новая сделка. И не навсегда.
– Глупый серый. Это всегда навсегда, – тихо бормочет Кобачи. – Они никогда тебя не отпустят. Тебе это не понравится, друг мой.
Отметаю его слова пожатием плеч. Я не хочу, чтобы он знал о моих чувствах. Но понимаю, что он прав. После многих лет наблюдения за тем, как щупальца синдиката протянулись от Затерянного города до высот Гипериона и вовне, в Эндимион и другие сферы, я знаю, что они никогда не выпускают из рук ничего ценного. После Падения они решили, что желают владеть всем. Это породило территориальные войны между синдикатом и другими бандами. Их уже осталось мало. Даже старая «Голгофа» рухнула.
– Тут все, что у тебя есть? – спрашиваю я Кобачи. – Горго будет разочарован.
Это имя нагоняет страх на Кобачи. Его колени начинают дрожать с такой силой, что едва не стучат друг об друга. Он нажимает кнопку под верстаком. Задняя стена уходит в потолок, открывая вторую комнату, заполненную сокровищами из сверкающего титана, гладкого пластика и стали: оружием, дронами, устройствами для хищения данных и всевозможной незаконной военной техникой. Кобачи улыбается с гордостью, невзирая на страх, который внушает ему синдикат. Так вот за счет чего он оплачивает аренду!
– Кобачи, старый ты пес! Я и не знал, что у тебя столько секретов! – смеюсь я.
– Лучше комплимента и не придумаешь. – Он начинает тарахтеть, перечисляя свой каталог оружия: – Для ближней работы – «Вдоводел эр – тридцать четыре» с ионной дробью. Если нужно что-то незаметное – вот «устранитель» на запястье. Или…
– У меня есть пушка, – говорю я.
– Плазменный пистолет? – презрительно фыркает Кобачи. – Неуклюжий. Громкий. Неизбирательный. Вряд ли лучше, чем…
Я достаю свое оружие.
– «Всеядный – пятьсот сорок», – шепчет Кобачи. – Полуавтоматический рельсотрон. Сделан из титана. Работает от перезаряжаемого ионного аккумулятора, движущего боеприпас по фирменным параллельным реактивным проводникам. Регулируемый внутренний диаметр, возможность изменения калибра, – его голос становится тише, – с автономным прессом в магазине. – Он мечтательно улыбается. – Металл входит. Смерть выходит.
– Не нужно мелодрамы.
– Их было сделано всего двадцать тысяч. Где ты умудрился его найти по эту сторону Пояса?
– У мужчины должны быть свои секреты.
– Я его куплю. Сколько?
– Не продается. Мне нужен один из них. – Я подхожу к стойке с блестящими титановыми дронами-охотниками с беззвучным двигателем и распределителем нейротоксина в передней лицевой панели. Инструмент убийцы. – Насколько маленьким ты можешь его сделать?
Наша посадочная шлюпка высаживается в крепости, высеченной в сердце одинокой горы. Серый камень торчит среди ледяной ионийской пустоши, словно надгробие, а ангар, вырезанный на вершине, прямо под орудийными башнями, просторен и обожжен дочерна кораблями, проходящими здесь на протяжении веков.
