– Это древнегреческий миф. Царь подземного мира, Аид, влюбился в девушку, Персефону. Она была дочерью Деметры, богини плодородия. Аид похитил Персефону и увел в свой дворец в подземном мире. Там соблазнил ее расколотым гранатом, каждое зерно которого сияло словно рубин. Она знала, что если съест или выпьет что-нибудь в этом месте, то окажется в ловушке и останется там навсегда. Но искушение оказалось слишком велико. Она съела шесть зернышек и после этого была обречена половину каждого года проводить в подземном мире, один месяц за одно зерно.
– Как и ты обречен половину времени отдавать Неблагому двору, а половину – Благому? – спросила Кайя.
Ройбен рассмеялся:
– Да, почти как я.
Кайя посмотрела вдаль. Туда, где огни фейерверков возвещали о наступлении Нового года, взмывая в небо над пиками зданий; где на берегу Корни и остальные шумели и пили дешевое шампанское из пластиковых бокалов.
Она выскользнула из объятий Ройбена и закружилась на песчаном пляже. Ветер дул с океана, и лицо ее онемело от холода. Но Кайя засмеялась и закружилась быстрее, глотая морозный воздух и вдыхая слабый запах дыма фейерверков. Под ее сапогами хрустела галька.
– Ты так и не сказала мне, – тихонько напомнил Ройбен.
Кайя вскинула руки над головой, а затем резко остановилась, замирая прямо перед ним.
– Не сказала что?
Ройбен ухмыльнулся.
– Как тебе удалось выполнить задание. Как ты ухитрилась сказать, что способна лгать?
– О, все очень просто! – Кайя легла на спину на заснеженном пляже, глядя на него снизу вверх. – Видишь? Это я, – возвестила она, указывая на себя длинным пальцем. – И я фейри, которая способна лгать. Вернее, лежать, но какая разница[16]. Правда?
Ростом Люти была как большая чайная чашка. Или пару раз тщательно заточенный карандаш. Или маленькая книжка в мягкой обложке, которую удобно брать с собой в дорогу.
Достаточно мала, чтобы спрятаться у Кайи в волосах. Слегка маловата, чтобы модная кукольная одежда висела на ней, пока не перешьешь ее огромной, длиной в руку, иглой. И безусловно, довольно мала, чтобы ее считали существом абсолютно незначительным. С самого рождения, когда припорошенная пыльцой Люти-лу вывалилась из цветка, из-за крошечного размера ей никогда не давали важных заданий. Лишь мелкие поручения, одно глупее другого.
Когда Силариэль отправила ее в Неблагой двор вместе с ведьмой чертополоха, Спайком и Грислом, Люти решила, что наконец-то миновала полосу неудач. Госпожа говорила об этом задании так, словно оно было удивительно важным! Но присматривая за Кайей, за девчонкой, которая не ведала о собственной магии, Люти даже нянькой едва могла себя назвать. Уж точно это не было важным заданием.
И конечно, Кайя была столь же безудержна, как бурлящая в ее венах кровь пикси, не по годам умна и бесконечно упряма. Она была ответственна за смерть Силариэль… и объединение двух дворов. Но это, по правде говоря, не было частью большого плана Люти. Она здесь вообще была ни при чем.
Теперь же Люти стала почетным членом двора Ройбена. Она ни в чем не нуждалась. И в ее услугах тоже никто не нуждался. Ей нужно было просто сидеть на своей пуховке, пить росу из лепестков и стараться не обращать внимания на то, что джентри Неблагого двора видят в ней лишь жука-переростка с жалкими зачатками интеллекта. А смертные не замечают даже этого.
– Я обязательно узнаю у Этин, в чем дело, и для этого нужно всего лишь ее найти, – заявила Кайя. Она сидела на кухне своей кофейни, «Луна в чашке», и вставляла блестящие зеленые шнурки в отверстия высоких ботинок. – Я, конечно, понимаю, почему она так разозлилась… но, черт возьми, он же не виноват! Она давно уже должна была понять.
Люти сочувственно захлопала крылышками, внутренне трепеща: а вдруг поиски Этин – это именно то, в чем она может отличиться? Люти умеет правильно подбирать слова. Может выудить любую информацию. И с гораздо меньшей вероятностью, чем Кайя, ввяжется в очередную ссору. Это задание прекрасно ей подходит.
– Возможно, мне удастся найти ее? Кто знает?
Но Кайя даже не услышала.
– Это Силариэль приказала ей сразиться с Ройбеном, хотя Этин понятия не имела, как держать в руках меч, и умерла бы, если бы ее брат действительно сражался. А если бы план Силариэль не сорвался и Ройбен все же решил пожертвовать собой, Этин пришлось бы убить собственного брата. Возможно, за это она бы его тоже винила до конца своей жизни.
