Тем временем Лев Николаевич просматривал комиксы.
В формате лубка.
Отдельные листки с нарезкой из нескольких графических эпизодов и короткими подписями. Обычно они делались кустарно и очень в невысоком качестве исполнения. Лев же подошел к вопросу серьезно. И привлек студентов-художников, чтобы они не только разработали образы всех персонажей, но и нарисовали грамотно сценки.
В нужном ему стиле.
Весьма, надо сказать, далеком от всего, что в те годы практиковали. Не анимэ, разумеется, но достаточно близкий. Просто не с такой гиперболизацией, хоть и в должной степени простой, лишенный ненужных и совершенно избыточных деталей. Что, как ни странно, открывало дополнительные возможности для передачи эмоций и смыслов.
Нарисовали, значит.
Профессиональные молодые граверы все это вырезали. Ну и пошла жара. А точнее, многоцветная прокатка.
Лев Николаевич подходил к вопросу самым серьезным образом. Поэтому размениваться на черно-белые лубки не желал. Экономия со спичку, а эффекта недобирается с вагон. Поэтому те самые граверы делали разбивку под стандартную в те годы литографию в восемь цветов. Для каждого из которых свой штамп.
Муторно.
Зато если печатать много — не сильно дороже черно-белых. А Толстой делал огромные тиражи по меркам тех лет. И ставил самые умеренные цены. То есть, практически работал в ноль. Зато эффект от этих лубков превзошел все его самые смелые ожидания!
Сначала они шли ни шатко ни валко.
Но народ распробовал, и, учитывая невысокую стоимость, начал покупать… покупать… покупать. Дворяне-то, кстати, не сильно, а вот люди попроще крайне охотно. Из-за чего пошли переиздания этих номерных лубков. Да-да. Номерных. Все они были связаны общей историей, хотя являлись самостоятельными и логически законченными эпизодами или сценками.
Их делали по двум книгам.
В первой Александр Фомич Вельтман рассказывал аналог приключений «Конана», только в формате апокрифической славянской древности. С колдунами и прочими сказочными элементами. А главный герой являл собой молодого славянина, которого захватили в плен после набега, продали в рабство, но он вырвался на свободу и теперь наводил шороху в местной ойкумене.
Во второй книге Александр Константинович Толстой разворачивал этакий Forgotten Realmsна просторах откровенно сказочного Урала и Сибири с эльфами, гитьянками и прочими волшебными существами. Но в некоем отдаленном прошлом. Тут вообще — огненные шары летали и каменную кожу в качестве защиты накладывали. А приключался сын павшего бога войны, который желал через него вернуться, возродившись…
Сами по себе эти книжки удались.
Ну, по местным меркам.
И их получилось издать и распродать тиражом по пять тысяч экземпляров. Для этих лет — очень прилично. Однако Льву это казалось мало. Поэтому он не только запустил создание настольных игр по этим книгам, в духе DD, но и вот таких комиксов. Лубочных.
И вот они-то выстрелили.
Настолько хорошо, что сейчас готовилось новое большое переиздание обоих книг аж по десять тысяч. Что для середины XIX века выдающийся успех. Да, случались и совершенно невероятные книги, но в основном большая их часть ограничивалась смехотворными тиражами в России. В том числе и потому что они были рассчитаны на дворян, которые не являлись самой читающей публикой.
— Надо бы отдельные листки собирать в журналы. — произнес, продолжая перебирать лубки Лев.
— Надо, но пока сил нет. Игры как выпустим — сразу и займемся. — ответил Алексей Константинович.
— И конкурс какой стоит устроить.
— Что? Зачем? — удивился Вельтман.
— В журналах наших всяких, связанных с литературой, объявить о том, что проводить конкурс на лучший стихотворный образ по такому-то или такому-то персонажу. Деньги на награду победителю я выделю. Можно и пятьсот рублей положить.
— Не слишком много? — спросил Алексей Толстой.
— Думаете?
— Многие бросятся пробовать. Могут скандалы случиться и даже дуэли.
— Не случатся. — улыбнулся Лев. — Мы присланные тексты отберем комиссией какой-нибудь почетной. Кто у нас сейчас в авторитете среди поэтов? Вот их и пригласим за денежку. Чтобы отсеяли всякую дичь. А остальные опубликуем анонимно под номерами и предложим голосовать письмами. Так что победителя выберут читатели. На кого тут обижаться?
— На комиссию.
— Так сразу о том написать и указать, что комиссия станет проверять только соответствие правилам стихосложения и нормам приличия. Чтобы к нам потом не пришел Леонтий Васильевич Дубельт и не спросил.
— Ну… — пожал плечами Вельтман.
— Самое важное заключается в том, что сам по себе конкурс поднимет интерес к этим двум книгам и их продажи. Ну и лубок, само собой, тоже станет расходиться лучше. И запустит общественные дискуссии вокруг них. Широкие. Что нам и нужно.
— Опасная игра… ох и опасная, — покачал головой Алексей Константинович.
— Не переживайте вы так. Всю ответственность я беру на себя.
— Но авторы-то мы.
— Я лично буду отвечать перед императором, если что-то пойдет не так. Так что, делаем?
— А зачем? И так ведь все хорошо.
