— Сергей Семенович Уваров, министр народного просвещения, прислал письмо и выслал денег на дорогу. Очень рекомендовал до вас доехать.
— Сколько денег он дал?
— Сто рублей.
— Угу… ясно… и он не ошибся. Меня ваша машинка очень интересует. Хм. Давайте так. Я прямо сейчас готов предложить вам сделку.
— Я вас внимательно слушаю.
— Вы садитесь, крепко думаете и говорите мне, сколько вам нужно денег, людей и оборудования для того, чтобы наладить их выпуск. — кивнул Лев Николаевич на арифмометр. — Я вам их дают. И сразу размещаю заказ на сотню аппаратов.
— Сотню⁈ — ахнул Штафель.
— Полсотни я подарю Казанскому университету. Он ведет напряженные исследования и считать людям приходится много. Мне в контору надо. Да и так — по мелочи. Раздарю нужным людям, сопровождая красочной инструкцией. Чтобы заинтересовать.
— Это не похоже на сделку. Здесь есть моя выгода. Вашей же почти нету. Или вы хотите, чтобы компания была оформлена на вас?
— Побойтесь Бога! Управлять еще и этим⁈ Да я с ума сойду! Нет. Компания будет полностью ваша. А выданные деньги будем рассматривать как беспроцентный кредит.
— Беспроцентный⁈
— Считайте это как мое вложение в более сложные вычислительные устройства. У меня, знаете ли, появились кое-какие мысли. Например, мне очень пригодилась бы машинка, обобщающая данные по перфокартам[3]. Этакий статистический анализатор. Или, к примеру, баллистический калькулятор. Да и… ладно. Это все потом. Мыслей громадье. Так вот. Сделка будет заключаться в том, что как только вы наладите выпуск этих счетных машинок, то возьметесь за совсем другое устройство…
— Какое же? Что оно должно делать?
— Печатать Израиль Авраамович. Печатать буквы на бумаге. — произнес граф.
Улыбнулся.
И постарался объяснить устройство знаменитой печатной машинки Underwood, с которой в детстве имел дело. Дед давал поиграться. Сначала он мальцом осторожно печатал. Потом ломал и смотрел как старик мучался, ремонтируя. И по новой. И снова.
Одно хорошо — за время этой возни Лев получил неплохое представление о машинке. Принципиальное, понятное дело. Сам-то он по малости лет не лез в столь тонкий механизм. А если и совался, то опять деду ремонтировать приходилось…
[1] Рудольф фон Ауэрсвальд (1795–1866) прусский политик, который с 1840 года пытался склонить Пруссию к конституционной монархии, более того, с либеральной конституцией. В период с 25.06.1848 по 08.09.1848 был министром-президентом Пруссии. Но удалился с поста, когда стало понятно нежелание Фридриха-Вильгельма выполнять свои обещания либералам. Был возвращен на этот пост Альбрехтом, который поручил ему подготовить в самые сжатые сроки конституцию…
[2] Израиль Авраам Штафель (1814–1884) — польский еврей из Варшавы. Из бедной семьи, которая не могла оплатить ему образование. В детстве выучил польский язык и занимался самообразованием. По профессии часовщик. Прославился тем, что разработал компактный арифмометр, отмеченный в 1851 году золотой медалью на Всемирной выставке в Гайд-парке, как лучшая машина такого толка.
[3] Первые перфокарты применялись уже в 1804 году для управления узором в Жаккаровых ткацких станках. Да и в области информатики с 1832 года употреблялись. Так что особой новизной это все не являлось, и Штафель отлично понял, о чем говорит Лев.
— Тяни!
— Толкай!
— Тяни, я тебе говорю!
— Толкай же! Толкай, зараза!
Сергей Николаевич Толстой[1] сидел верхом на добротном мерине и наблюдал за тем, как трудилась строительная артель. Так-то все, что хотел, он уже вот тут увидел, но двигаться дальше не хотелось.
Устал.
Психологически устал.
Хотелось немного покутить, да времени и сил на это не оставалось. Постоянно в делах. Лев их всех так запряг, что иная крестьянская кляча и та лучше выглядела. А отказать не получалось, да и, если уж положить руку на сердце, не хотелось. Многим дворянам хотелось бы жить так, чтобы иметь влияние и менять мир.
Многим бы.
Почти что всем.
Только мало кто из них готов был для этого что-то делать. И, как правило, все эти неудовлетворенные амбиции топились в алкоголе и прочих формах ухода от реальности. А тут — брат тащил. И себя, и их. Из-за чего волей-неволей от Сергея Николаевича начинало зависеть многое.
Игра по-крупному!
Вон, даже государь нет-нет, да участвует в жизни семьи.
Сдав Путилову многие заботы там, в Казани, Сергей направился в Тульскую губернию. Император наконец-то соизволил дать добро на реконструкцию Ивановского канала.
По новому проекту.
И денег выделить. В основном железными векселями…
Главной и фундаментальной проблемой Ивановского канала являлась вода. Ее здесь было слишком мало для обеспечения работы шлюзов.
Просто мало.
Создать каскад достаточно глубоких и просторных водоемов для прохождения судов — да. Можно было достаточно легко решить этот вопрос. Но на наполнение шлюзовых камер ее уже не хватало. И Лев Николаевич предлагал ранее достаточно интересный проект, направленный на увеличение этих самых запасов. Но Государь на него не решился.
Почему?
