[7] Здесь автор ссылается на эффект т. н. «дебилов Макнамары». Когда в США в 1960-х из-за нехватки личного состава начали набирать бойцов с IQ ниже 80. Большая часть этих людей испытывала трудности с преодолением боевого стресса, контролем эмоций, воинской дисциплиной, субординацией, проявляла склонность к дезертирству, маргинальному поведению и нападению на сослуживцев. На практике это вылилось в непропорционально большой % потерь, как боевых, так и небоевых.
— Меня тут все достало!
— Успокойтесь, пожалуйста.
— Не говорите мне так! Не смейте! — кричала Наталья Александровна. — Вы притащили меня в эту дыру! Вы!
— Эта дыра — место, в котором я зарабатываю очень много денег.
— Которые я все равно не вижу. — скривилась она. — Они что мираж!
— Хорошо, дорогая. Что вас не устраивает?
— Здесь нет ни театра[1], ни оперы, ни консерватории… ни чего! Понимаешь? Никаких развлечений! А вся светская жизнь кипит только вокруг посиделок у твоей тетушки. Глухая дыра! Медвежий угол!
— Не нагнетайте, здесь отличные бордели!
Она метнула вазу, от которой граф, впрочем, легко увернулся.
— Вот, кстати, и театр. — хохотнул Лев. — Помните арию Отелло? Мочилась ли ты на ночь, Дездемона?
— Молилась! Грубиян!
— А я что сказал?
— Вы⁈ Вы обещали мне успех и славу! А теперь я сижу в этой дыре, да беременная! Словно в ссылку сослали!
— Хорошо. Давайте я построю тут театр, оперу, консерваторию, цирк… что еще? Обсерватория, кстати, есть. Хотите поглядеть на звезды? Жаль-жаль. Большую публичную библиотеку можно построить и сделать площадкой для интеллектуальных бесед. Гостиный двор перестроить, превратив в полноценный торговый центр. Хм. Большой зимний сад нужен. Пару парков поприличнее. Оранжерею. Что? Вы сама скажите, что вы хотите.
— И вы всё это сделаете? — несколько растерялась Наталья Александровна.
— Да.
— Оу… ну тогда делайте.
— Выберите, что именно.
— Все и сразу.
— Так не бывает. Либо все, либо сразу. Закон сохранения энергии и материи не позволят поступить иначе. Даже богу.
— Неправда! Настоящий бог всемогущий!
— Значит, он может создать камень, который не поднимет никто?
— Ну, разумеется!
— И даже он?
— Он?
— Если камень не может поднять никто, то он тоже. Но если он его не может поднять, то какой же он всемогущий? А если может, то тот же вопрос, ведь он не в состоянии создать камень, который не в состоянии поднять никто.
— Это какая-то морока, — потрясла она головой.
— Нет. Просто демонстрация логического абсурда любых абсолютных категорий. В реальной, материальной жизни тебе ВСЕГДА нужно выбирать и расставлять приоритеты. Иначе просто никак. Поэтому я повторяю вопрос. Что вы хотите, чтобы я построил в Казани?
— Все перечисленное вами и еще что-то. Но для начала большой и красивый театр. И чтобы в нем жизнь кипела.
— Будет исполнено, — произнес Лев с максимально серьезным лицом.
— Погодите!
— Вы, моя дорогая, хотите изменить свое желание?
— Это Казань! А я хочу бывать в Санкт-Петербурге!
— Хотите. Это неплохое желание.
— Что значит «хотите»?
— Останавливаться у папеньки вы не считаете допустимым из-за конфликта с мамой. Ей, видите ли, не понравилось, что мы удалились в Казань. Доходные дома вам претят. Да и в дилижансах ездить не желаете. Вас укачивает. Как мы туда поедем всей семьей? Правильно. Никак. Поэтому вам остается только греть себя светлым чувством надежды и хотеть несбыточного.
— То есть, вы не можете обеспечить своей жене ни нормальной дороги до столицы, ни приличного жилья? — с едкой усмешкой спросила она.
— Нормальная дорога, это что?
— Мне понравилось ехать в поезде. И я хочу, чтобы от Казани в Санкт-Петербург ходил поезд. Быстрый поезд. Тратить неделю-другую на дорогу слишком изнурительно.
— Допустим. А приличное жилье в вашем понимании какое?
— Особняк. Свой особняк в столице. И не на отшибе, а так, чтобы и в гости съездить было подходяще, и гостей принимать.
— И зачем вы мне там? — поинтересовался граф. — Если я вам всё это дам, то о какой совместной жизни вообще будет идти речь? Я стану заниматься делами тут, а вы весело проводить время там. Оно мне надо?
— Милый… летом там совершенно невыносимая жара от раскаленных камней. Едва ли я буду проводить лето в столице.
— А зимой там пронизывающий до костей ветра. Весной же и осенью непрерывная, изнуряющая слякоть, создающая ощущение того, что ты живешь в болоте. Да, я курсе этих всех прелестей города. Он ужасен в этом плане.
— Но там — столица.
— И что?
— Как что⁈ Там вся жизнь!
— Вся жизнь, это что?
— Светская жизнь. Все влиятельные семейства стремятся попасть в этот город, ходить по театрам и операм, навещать друг друга и блистать.
— Блистай здесь.
— На всю деревню⁈ Смешно!
— Лучше быть первым парнем на деревне, чем вторым на селе.
— Вы издеваетесь?
— Разумеется. — улыбнулся Лев Николаевич. — Просто вы говорите как избалованный ребенок.
— Ребенок⁈
— Разве нет? Вы хоть представляете, СКОЛЬКО стоит денег все это?
— Я женщина, меня это не должно волновать.
— У вас лапки. Да. Я понимаю.
— Что?
— Как у кошечки. Не слышали этой шутки?
