Он давал людям возможность построить жизнь в новой для них стране. Но на своих условиях. Которые, несмотря на определенную суровость выглядели намного лучше тех, в которых люди оказались в Соединенных штатах после поражения, и в Османской империи после начала массового притеснения христиан.
И дело шло.
Не только на словах, но и под присмотром казаков Бакланова, которые спуска никому не давали.
В плане питания этот бурный рост населения компенсировался целой флотилией из дюжины «шаланд», которые занимались ловлей рыбы. А также перекупкой зерна, которое бы ушло в этом случае на экспорт.
А вот топливо…
С ним имелась проблема. Обеспечить поставки нефти в нужном объеме граф пока не мог, поэтому вкладывался в уголь. Относительно местный — с Донбасса, который потихоньку-полегоньку развивался. Став самым крупным покупателем этого ископаемого топлива. Из-за чего ему пришлось примиряться с Михаилом Семеновичем Воронцовым — бывшим наместником на Кавказе. Для чего даже под ручку с императором навести его в Санкт-Петербурге, минувшей зимой.
Так-то он жил в Одессе, бывая в столице наездами. А тут вот — совпало…
— Николай Павлович, я не хочу с этим человеком иметь никаких дел.
— Даже если я вас попрошу?
— Прошу вас так не поступать. Я уже не так здоров и просто не вынесу такого.
— И вам не стыдно, Михаил Семенович?
Воронцов промолчал, не удостоив своим ответом графа — человека, из-за которого, как он считал, его сняли с кавказского наместничества. Что ударило и по его репутации, и по деньгам. Сильно.
— Шантажируете императора, угрожая увольнением. Со мной не хотите поговорить. Может мне вас на дуэль вызвать? — фыркнул Толстой.
— Лев Николаевич! — воскликнул Николай Павлович.
— А что я? Я ничего. Толковый же администратор, а строит из себя… прости господи, позорище.
— Не вам мне об этом говорить, молодой человек! — процедил Воронцов.
— А кому? Вы мне прямо скажите, что я вам такого сделал, что вы меня еще с Кавказа невзлюбили? Мне дядюшка говорил, что вы хлопотали чтобы бы более меня на Кавказ не назначать.
— Вы смутьян и нарушитель субординации!
— В чем и где?
— Лев Николаевич, — примирительно произнес император, — Михаил Семенович в обиде на вас за то, что вы лично привезли в столицу Шамиля, а потом советовали поставить наместником Ермолова.
— Серьезно⁈
— Прошу вас оставить этот вздорный тон в общении со мной, — процедил Воронцов.
— Михаил Семенович, нашли на что обижать. — хохотнул граф. — Шамиля я вез самым скорым образом так, как нас гнали. Я опасался, что его сторонники отобьют его. Кроме того, требовалось обогнать депеши, чтобы не дать английскому посланнику ничего предпринять.
Князь промолчал.
— Я в том свидетельствую, — кивнул император. — Леонтий Васильевич вполне надежно доказал, добыв важные документы, что англичане стояли за беспорядками на Кавказе. Где-то прямо, где-то посредством османских посредников.
— Мне в это с трудом верится.
— Но это факт. Да и сам Шамиль в том сознался, — широко улыбнулся граф. — Вы просто слишком верите в благость этих островных мерзавцев. А они, к слову, только меня трижды[6] пытались убить. И все чужими руками. Благородные люди? Отбросы Семен Михайлович. Обычные человеческие отбросы, просто многое о себе возомнившие. А вы попались на удочку их самопрезентации.
— Ну… не знаю… допустим. — нехотя произнес Воронцов.
— А мое предложение назначить Ермолова связано с вашей репутацией. Вы же хороший человек. А он одним своим именем ужас наводить. Как вы заметили — Кавказ с его приездом притих.
— Кровожадное чудовище он…
— Чтобы победить дракона, нужно завести своего собственного, — пожал плечами Лев Николаевич. — Вы слишком добрый и хороший человек, чтобы люди, привыкшие жить разбоем, вас слушались. Крови на ваших руках мало для уважения в их глазах.
— Видите, Михаил Семенович, — произнес император, — Лев Николаевич никогда не интриговал против вас лично.
— Меня, признаться, это совершенно не греет.
— А уголь вас будет греть? — поинтересовался граф.
— Какой уголь?
— Из бассейна в нижнем течении Дона и его правых притоков. Я с вами и хотел поговорить о том, что желаю провести модернизацию шахт. Тех, что в вашем владении и управлении. А Николай Павлович готов выделить денег из казны на эти нужды.
— Железные векселя. — поправил графа император.
— Чем вам так глянулись именно мои шахты? — нахмурился Воронцов.
— Я хочу компенсировать вам те неприятности, которые по моей вине с вами приключились. Я вам не враг и не желаю, чтобы между нами лежала тухлая черная кошка.
Михаил Семенович фыркнул.
Нервно, но уже не раздраженно. А потом спросил:
— И что конкретно вы предлагаете по шахтам?
Ну дело на лад и пошло.
Граф ему предложил точно такой же комплекс мер, который в Казанском университете разрабатывался для развития добычи угля к северу от Перми. Включая ручной электрический отбойный молоток, созданный Якоби по заказу графа.
