Какая-то четверть часа беседы и из чуть ли не врага Лев превратился в партнера Воронцова. Ну а что? В пять раз увеличить добычу просто за счет организации труда — это не шутки. Граф же хорошо помнил идеи, на которых базировалось «чудо Стаханова», пошедшее потом в массы.
Принцип сбалансированной команды был не нов, но на добыче угля применялся в России впервые. Оказалось, что при разделении труда и правильном сочетании разных специалистов можно добиться в разы большей производительности, чем если каждый шахтер будет сам и рубить, и подкреплять, и грузить и так далее.
Так — слово за слово — сговорились.
Но при условии, что граф также подключится к программе Воронцова по развитию Черноморского судоходства. Император отмалчивался и наблюдал. Видимо, боялся спугнуть.
Лев же «на гора» и выдал идею разработки типового пароходика, чтобы и грузы возить, и людей. А в случае войны выступать как военно-транспортное судно широкого профиля, обеспечивая армию и флот.
Но потом.
Что вполне устроило Воронцова. Главное, Лев дал слово в присутствии императора. Таким не манкируют…
— Желаете подняться на борт? — поинтересовался Дональд, вырывая Николая Николаевича из собственных мыслей. Залюбовался он клипером. Залюбовался.
— А? Да, пожалуй, — согласился Николай Николаевич и проследовал за судостроителем на ялик.
Сел в него.
И довольно быстро оказался на борту «Ласточки». Именно так его брат решил называть корабли этого типа — в честь не хищных птиц.
Прошелся по палубе.
— Скорее бы в море… — тяжело вздохнув, произнес он.
— Война на носу. — заметил Дональд.
— Поэтому и тороплю.
— Это и гнетет. Я его строил-строил, а англичане захватят… обидно. Понимаете?
— Понимаю. Обидно будет, — согласился Николай Николаевич. — Поэтому очень важно, чтобы они его догнать не могли. Вы уж постарайтесь.
— Османы будут воевать тоже против нас. Проливы перекроют.
— Ничего страшного. Год-другой походит на других маршрутах. Например, обеспечивая продовольствием наш Дальний восток, подвозя его из Центральной и Южной Америки. Там присутствие англичан и французов минимально. А если кто и появится — то надобно уметь убежать. Поэтому скорость очень важно.
— Надобно… легко сказать…
— Если бы это было легко сделать, мой брат бы не искал одного из лучших судостроителей, — улыбнулся Николай Николаевич.
— Лесть, конечно, приятна… но… хм… все равно приятна. — улыбнулся Маккей.
— Всегда пожалуйста. Вам льстить мне самому приятно. Есть за что. Кстати, второй большой эллинг вы когда завершите?
— К осени, может быть, к концу года.
— А сухой док? Я видел, что вы его уже активно копаете.
— Сложно сказать. Разнорабочие с лопатами освободились, я их туда и отправил. Там же все бетонировать еще надо. Шлюзовые ворота ставить. Насосы. Паровые машины для них ваш брат, кстати, пока не поставил.
— Я потороплю его.
— Вы уж поторопите. Хотя даже так, едва ли получится что-то завершить раньше поздней осени. Лучше ориентироваться на весну.
— А малые эллинги?
— Это все потом. Даже не начинали. — отмахнулся Дональд Маккей.
Николай Николаевич кивнул, принимая ответ.
Вдохнул полной грудью.
Огляделся.
И улыбнулся, заметив ветряные мельницы на горе. Радовали они его. Сами по себе. Безотносительно к чему бы то ни было. Красиво.
Где-то в семи верстах к югу от Анапы на приличной высоте строился их конгломерат. К которому тянулась железная дорога с третьим рельсом, таким — зубчиками, чтобы в гору паровозу было легче взбираться.
Мельницы туда взгромоздили из-за того, что перепад высот давал ветер. Всегда. Из-за чего те самые ветряные мельницы и выглядели интересным решением для организации массового помола зерна перед его экспортом.
Сначала он хотел поставить простые. Потом это все модернизировать, планируя довести помол зерна до семидесяти-восьмидесяти тысяч тонн в год с минимальными издержками. А если тут пойдет все, то вообще все возвышенности между Анапой и Новороссийском утыкать ветряками, и даже строящиеся валы Малинового хребта ими оснастить.
Муторно.
Но вполне оправдано. Главное не делать каких-то трудных для ремонта и обслуживания решений. Для чего? Так может все на помол зерна и пускать. Глупо ведь его просто так вывозить…
Тем временем сам Лев наблюдает за одним очень неожиданным и необычным делом. А именно за прогревом головки калоризаторного двигателя.
Сделал он его на чистой импровизации.
Что-то вспомнил.
Что-то придумал.
Один большой цилиндр из ковкого чугуна. Сверху щели для продувки воздухом, снизу — выпускные. Нижние открывались поршнем, когда он опускался на три четверти, верхние — золотником через штангу.
Впрыск топлива через форсунку и плунжерный насос. Небольшой такой цилиндр из стали с поршнем и парой клапанов, с приводом от кулачкового механизма.
