— А какой в этом смысл?
— Дойдем?
— Должны.
— Тогда загружайтесь. Я хочу точно знать запасы топлива и воды, чтобы по итогам вояжа провести подсчеты.
— Лев Николаевич, а как же… — растерялся лейтенант.
— Приказом адмирала Лазарева Михаила Петровича я назначен командиром над военными пароходами Каспийской флотилии. Так что это мой приказ. Если желаете — письменно все оформлю.
— Будьте любезны. Мне ведь лишка не выдадут просто так.
— Бюрократы… — фыркнул Толстой.
А потом открыл планшет. И расположившись на тумбе, начал чин по чину оформлять приказ. Дескать, загрузить максимальное количество топлива, сверх обычной бункеровки, в мешках и навалом для проведения ходовых испытаний.
— Вот. Держите. Сколько вам потребуется времени?
— К вечеру должны управиться.
— Хорошо. Тогда грузитесь и отдыхайте. Завтра поутру и выйдем. Дадим копоти, — усмехнулся граф. — Посмотрим, что эта малышка выжмет.
На этом и распрощались.
И уже уходя, он краем уха услышал, как заворчали моряки. Заниматься лишней погрузкой не хотелось никому. Но не сильно разошлись в злословии, так как лейтенант их одернул. Моряк изо Льва был, конечно, аховый в их представлении. Но репутация отчаянного и успешного головореза у него по всей армии уже шла. Да и та дуэль на канделябрах пересказывалась…
До конца дня Лев Николаевич посетил еще два парохода, вверенные ему под командование. Мало чем отличавшиеся от «Кубы», назначенной для испытаний.
На самом деле — странное решение Лазарева.
Все эти служивые моряки, глядючи на графа, сходились во мнении, что его нельзя ставить командовать даже шлюпкой. Ибо совсем неопытный в их делах.
Может, и толковый.
Тут возражение обычно не имелось. Как и по храбрости. Святой Георгий, полученный не за выслугу[1], а за бой, вкупе с «клюквой» говорили о многом. Но совсем уже морского дела не знающий. Отчего и капитан-лейтенант выглядел карикатурно, да еще занимающий пост командира Каспийского отряда пароходов.
Лев Николаевич, впрочем, никак старался не реагировать.
Знал.
Понимал.
И даже в чем-то с ними соглашался.
Ему этот перевод на флот был, что козе баян, попу гармонь и икона папуасу. Но против воли императора решил не идти. Благо, что он не спешил принуждать графа к действительной морской службе по-настоящему…
— Доброе утро, — поздоровался граф, поднимаясь на борт парохода.
Матросы гаркнули приветствие.
Выспавшиеся.
Пароход сидел в воде глубоко. И зайдя на палубу, стало понятно почему — всюду находился уголь и дрова. Где-то вязанками, где-то в мешках, где-то в корзинах.
— Доброе утро, Лев Николаевич. — произнес лейтенант. — Эти люди пойдут с вами? — кивнул он бойцов сопровождения.
— Да, конечно. После четырех покушений я стал несколько мнительным.
— Четырех? — немало удивился командир корабля, да и матросики ушки навострили.
— Мою голову заказывали горцам, провоцировали мою перестрелку с Третьим отделением, подставляя меня подложным враньем, подсылали на всю голову ушибленного поляка и даже взрывали доходный дом, в котором я останавливался.
— Но… кто⁈ Кто все это делал⁈ — ахнул лейтенант.
— Англичане.
— Зачем? — удивился уже мичман, бывший на этом пароходе старпомом.
— Я организовал много всего, что может подорвать могущество Великобритании на морях. Одна новая пушка чего стоит. Ей можно буквально рвать современные линейные корабли. Отправляя на дно с нескольких попаданий.
— Но как же честь⁈ Как они могли⁈
— Какая честь? — усмехнулся Лев Николаевич. — Это же англичане. Самые горькие в истории работорговцы и наркоторговцы, скопившие свои первоначальные капиталы обычным пиратством. Что вы так на меня смотрите? Испанцы в XVI веке говорили, что английские пираты заходят по каналам прямо в спальню королевы Елизаветы. Она тогда правила.
— Какая пошлость… — покачал головой лейтенант.
— Вы думаете?
— Да. Конечно. Как можно так говорить о королеве?
— Ну… если она посылает десятки, а порой и сотни пиратских кораблей, чтобы грабить ваш торговый флот и разорять побережье… даже не знаю. Да простят меня небеса, но испанцы в таких словах еще высшую форму словесной дисциплины и такта проявляли. Так-то англичане в своей сущности были обычными висельниками, просто нацепившими красивую форму.
Моряки переглянулись.
Давненько они не встречали настолько негативно настроенного к англичанам моряка. Ну, хотя бы формально моряка. Впрочем, четыре покушения не шутки.
— Андрей, — крикнул граф одного из бойцов, — возьми Петра и осмотри корабль. Люди надежные, но мало ли.
— Так точно! — козырнул он, и парочка отправилась в трюм.
— Вы серьезно? — ахнул лейтенант.
— Жизнь быстро учит тех, кто не желает глупой смерти, — пожал плечами Лев Николаевич.
Моряки промолчали.
Граф же подошел к борту и стал насвистывать мелодию знаменитой песенки из кинофильма «17 мгновений весны». Спокойно. Равнодушно. Невозмутимо.
Его сопровождающие вели себя так же.
Ровно.
Нейтрально…
— Лев Николаевич, — наконец, донеслось от трюма.
— Все чисто?
— Нет. Прошу.
— Там ничего не может быть! — взвился лейтенант.
— Так пойдемте вместе взглянем.
Прошли.
