Бретц поздравил их всех, а затем сказал, что перед началом следующей попытки дает трехминутную передышку. Рэю показалось, что он слышит, как Гишам бормочет ругательства под нос слева от него, но он проигнорировал ее, готовясь к тому, что его отчитают. Вряд ли инструктору понравится его очередной фокус.
– Вторая попытка, курсанты!» – крикнул прапорщик, когда х перерыв подошел к концу, и приказал всем подняться на ноги. – Тридцать секунд! Подъем!
Капитан Дэнт все еще стояла в центре ринга, продолжая молча наблюдать за происходящим, не считая случайных тихих вопросов или комментариев Бретцу. Вставая, Рэй был уверен, что чувствует на себе ее взгляд, и надеялся, что не выставит себя полным идиотом.
Он встал в центре двух колец, вновь появившихся под ним, и стал ждать.
Наконец начался обратный отсчет.
Пять… Четыре… Три… Два… Один… Ноль.
В тот самый момент, когда появился ноль и по его ногам поползло покалывание, Рэй опустился на колено.
– Уорд! – закричал Бретц, решив, что Рэй прекратил попытку, и в гневе направился к нему. – Что, МОСГ тебя подери, ты себе возомнил?!
– Оставь его, Бретц.
Прапорщик замер, услышав четкий приказ Валиры Дэнт.
– Мэм! – попытался возразить красный от злости Бретц, оглядывая Валиру. – Он достиг d1 с первой попытки! Будь у него желание, он мог бы…
– Оставь его, – повторила капитан, ее глаза были устремлены на Рэя. Улыбка исчезла, но ожидание осталось. Более того, оно обострилось, как бы предупреждая.
«Я вижу тебя, – говорили эти глаза. – Я вижу, что ты делаешь. Не облажайся».
Рэй молча пообещал себе что не подведет.
Время, как выяснилось, идет гораздо быстрее, когда человека не мучают невидимые силы, поэтому десять минут, которые потребовались остальным, пролетели незаметно. Рэй наблюдал за своими товарищами по группе. И снова четверо достигли ранга d вместе, причем Гишам дошла до d2, прежде чем рухнуть. Сэнсу удалось достичь d4, в то время как Уоррен снова упала на d5, а Эмбл дошел до d6 только со второй попытки.
Именно эта последняя неудача укрепила решимость Рэя. Он был уверен, что принял правильное решение. Испытание давило на тело и разум, и хотя иногда это приводило к прогрессу, но с таким же успехом могло просто лишить сил. Эмбл выглядел почти серым, когда упал.
Бретц поспешил к курсанту, объявив еще один перерыв. Рэй поспорил сам с собой, что Эмбл провалится на первых d, может быть, даже на высоких e. Он выкладывался на полную катушку – дошел до ранга чуть выше своего, – но совершенно вымотался.
Рэй же почти не устал. И теперь он точно знал, чего ожидать на этот раз.
– Третья попытка, – объявил прапорщик три минуты спустя.
Капитан Дэнт все еще не двигалась и даже не пыталась скрыть, что ее внимание полностью приковано к Рэю. Он не знал, чем заслужил такое внимание, но был рад этому. На экзамене по УБУ-присвоению он хотел сражаться, хотел показать, что выдержит больше, чем могло показаться на первый взгляд.
Теперь Железный Епископ наблюдала, и шанс представился.
Обратный отсчет начался, прошел и достиг нуля.
Когда знакомое колючее ощущение поползло вверх по телу, Рэй зажмурился. Он сосредоточился, заглушив все остальное, отчаянно пытаясь не слушать даже объявления старшего прапорщика о повышении рангов. Он скорее почувствовал, чем услышал, как группа уверенно прошла через f, затем в е, ощутив укус, когда они перешли в е4.
Мало-помалу боль усиливалась, но он приветствовал ее, используя как средство отвлечения от остального мира, и сосредоточился только на следующей минуте, следующем мгновении. Отвлечься удалось только тогда, когда он услышал, как с воплем упал Эмбл, и понял, что Гишам будет следующей.
Девушка рухнула вскоре после этого. К тому времени Рэй уже с трудом мог дышать и стоять на ногах. Его глаза все еще были плотно закрыты, он сжал челюсти, держась изо всех сил. Хотя поле под ним было твердым как бетон, ему казалось, что выступ треснет под напором его босых ног. И боль. Боль. Укусы превратились в ожоги, а ожоги – в адское пламя. Оно рвалось на нем, царапая голову, лицо, тело. Рэй чувствовал себя так, словно его кожа пыталась содрать саму себя, а обострение испытания проявлялось в виде растущего края предупреждающего красно-черного цвета на периферии зрения.
«Нет, – говорил он себе каждый раз, когда ощущал, что может просто потерять сознание. – Еще нет. Нет. Рано».
При особенно мучительном скачке интенсивности теста колени подкосились, и из мрака своего сознания – глубокого, очень глубокого уголка, куда он давно научился закапываться, когда агония тела была слишком сильной – Рэй понял, что ему тяжело дышать. Это было нормально. Это нормально, сказал он себе. Он потеряет сознание, и боль закончится. Бывали времена, когда чернота небытия становилась его единственным спасением. Тогда, когда перед серьезными операциями ему высвобождали позвоночник, или шею, или руки, или ноги. Это было ничто. Это он мог пройти. Это он мог выдержать.
А потом он почувствовал, что сознание ускользает, и боль ушла.
