Моргая, она села, оглядываясь, дрожащая и озадаченная. Увидев меня стоящего около одного из столбов, она просияла, и сонливость спала с ее лица. Найдя свою сорочку, она быстро натянула ее и побежала ко мне с распахнутыми объятиями.
Я не улыбнулся, когда она подошла, и смерил ее холодным взглядом, наполняя воздух чарами, так чтобы он стал холодным вокруг меня. Она резко остановилась в нескольких футах, вспышка смятения скользнула по ее лицу.
– Любимый?
Смотря на нее вниз, я понял, что это будет легко. Она была так хрупка. Ее сердце как тонкий стеклянный шар в моем кулаке, наполненный чувствами, надеждами и мечтами. Всего несколько слов превратят это яркое, страстное существо в сломанную, пустую раковину. В голове снова пронеслось то, что сказал мне Рябина, насмехаясь над моим невежеством. «Ты действительно думал, что у этой истории будет счастливый конец? Между смертной и эльфом? Как ты думал, это должно было закончиться?»
Я встретился с ней взглядом, холодно улыбнулся и разрушил иллюзию.
– Иди домой, человек.
Она запнулась, ее губы дрожали.
– Ч— что?
– Мне это наскучило. — Скрестив руки, я откинулся назад и одарил ее презрительным взглядом. — Мне наскучили все эти разговоры о любви, судьбе и браке.
– Но… но ты сказал… я думала…
— Что? Что мы поженимся? Сбежим вместе? Заведем выводок полукровок? — насмешливо проговорил я, качая головой. И она поникла еще больше. — У меня никогда не было намерений жениться на тебе, человек. Это была игра. И теперь игра закончена. Иди домой. Забудь все это, потому что я собираюсь сделать то же самое.
– Я думала… я думала, что ты любишь меня…
– Я не знаю, что такое любовь, — честно ответил ей я. — Только то, что это слабость. И то, что тебе никогда не следовало позволять этому чувству поглотить тебя. В конце она сломает тебя. — Она закачала головой, толи в знак протеста, толи недоверия, я не мог сказать. Да и мне было все равно. — Ничего из этого не было правдой, человек. Не пытайся искать меня, потому что ты никогда не увидишь меня вновь. Мы играли — ты проиграла. Теперь, скажи «прощай».
В оцепенении она упала на колени, я отвернулся, направляясь к деревьям. Спустя несколько мгновений в воздухе раздался ужасный, душераздирающий крик, заставивший птиц вспорхнуть. Я не оглянулся. В то время как крики продолжали доноситься, каждый следующий ужаснее предыдущего, я уходил все дальше в лес с чувством успеха, омраченного лишь небольшой толикой сомнения.
Когда я достиг тропы ведущую обратно в Зиму, я внезапно почувствовал, что был не один. Фигура наблюдала за мной сквозь деревья: высокая, темная, облаченная в свободную одежду с капюшоном, скрывающим ее лицо. Я потянулся к мечу, но она подняла скрюченный, кривой посох и направила его на меня…
…Я ОЧНУЛСЯ НА КАМЕННОМ полу храма, задыхаясь, когда настоящее снова нахлынуло на меня. Хранитель возвышался надо мною, холодный и безразличный. Я приложил силы, чтобы подняться на ноги и встал, прислонившись к стене. Воспоминания того дня яркими вспышками проносились передо мною: четкие, яркие и болезненные.
Бринна. Девочка, чью жизнь я разрушил. Я вспомнил, как видел ее однажды после нашей последней встрече, блуждающую вдоль ручья с потускневшими и пустыми глазами. Я никогда не видел ее после, никогда не думал о ней, пока однажды старая жрица друидов не нашла меня. Она представилась как бабушка Бринны, высшей жрицей клана, и потребовала ответить, был ли я тем, кто убил ее внучку. Девочка впала в глубокую депрессию, отказываясь есть или спать, пока в один день ее тело просто не прекратило функционировать. Бринна умерла от разбитого сердца. И жрица пришла отомстить за нее.
– Я проклинаю тебя, демон! Бездушный. Пусть с этого дня ты потеряешь каждого, кого любишь. Пройди через те же муки, что и девочка, которую ты уничтожил, познай самую сильную сердечную боль, пока остаешься бездушным и пустым.
Я посмеялся над нею тогда, утверждая, что я не способен любить, и ее жалкое проклятие будет потрачено на меня впустую. Она только обнажила в улыбке пожелтевшие зубы и плюнула мне в лицо, прямо перед тем, как я отрубил ей голову.
Я рухнул на пол, их лица заполнили мою голову, темные глаза смотрели на меня с обвинением. Мое дыхание участилось. Я закрыл глаза, но не мог убежать от ее лица — девочки, которую я убил — только потому, что она влюбилась.
Мои глаза горели. Слезы стекали по лицу и падали на холодный пол, затуманивая мой взгляд.
– Что… Вы со мной сделали? — выдохнул я, хватаясь за грудь, едва в состоянии дышать — настолько тяжелым было это чувство. Хранитель посмотрел на меня без выражения, неподвижная тень в комнате.
– Совесть, — произнес он, — часть человечности. Сожаление — то, чего ни один смертный не может долгое время избегать. Если вы не сможете принять ошибки прошлого, тогда вы не пригодны для того, чтобы иметь душу.
Я принял сидячее положение, резко падая на кровать.
– Ошибки, — горько сказал я, пытаясь успокоиться. — Моя жизнь была полна ошибок.
– Да, — согласился Хранитель, поднимая посох. — И мы снова посетим их все.
– Нет, пожалуйста …
