– Совет Верпасии сегодня утром сообщил, что при поимке «урисок-преступниц» произошли некоторые разрушения, – с презрением произносит Лукреция. – Ты видишь, как подаётся эта новость?
– Прошлой ночью подрезали двенадцать урисок, – печально сообщает Джулиас Кристиан. – Девять из этих двенадцати находятся в Верпасии незаконно. Олиллия входит в их число.
– А что же те уриски, кто живёт здесь легально? – настаиваю я. – Разве они не могут обратиться к властям?
Джулиас качает головой, его губы складываются в горькую усмешку.
– Если пострадавшие попробуют сообщить о нападениях, им не поздоровится. Те же бандиты набросятся на них, как коршуны на добычу. А власти лишат урисок разрешения на работу – скажут, что это заслуженное наказание.
– После чего насильно отправят в Гарднерию, – добавляет Лукреция.
Я уже едва дышу.
– То есть мы никак не можем ответить на этот кошмар?
Джулиас берёт в руки несколько страниц из толстой пачки листков перед ним и пристально смотрит мне в глаза.
– Почему же… кое-что мы можем сделать.
– Что? – В отчаянии я готова принять любое решение.
– Надо выправить новые документы для Олиллии, Ферн и Бледдин, – говорит профессор. – Достаточно хорошие, чтобы не подкопались ни верпасиане, ни гарднерийцы, если вздумают проверить. Только так мы можем добиться своего – оставить друзей в Верпасии, а потом переправить их в Западные земли.
Я бессильно откидываюсь на спинку стула. Как это несправедливо… Взять бы в руки белую волшебную палочку и всё исправить. Пустить мою дремлющую магию на службу добру.
– Что теперь будет? – дрожащим голосом спрашиваю я. – Станет только хуже?
– Дела наши не очень, – признаёт Джулиас, бросая взгляд на Лукрецию. – Даже удивительно, как быстро верпасиане спасовали перед Гарднерией.
Лукреция коротко кивает в знак согласия.
– И гарднерийцы, и альфсигрские эльфы очень сильны, и их сила прибывает с каждым днём.
– Западные земли падут? – спрашиваю я.
Задать этот страшный вопрос вслух нелегко.
– Только одно удерживает гарднерийцев от нападения на Кельтанию, – нахмурившись, отвечает Лукреция. – Союз, пусть и слабый, между ликанами, амазами, ву трин и кельтами. – Она на мгновение умолкает, сбросив маску неистребимого спокойствия. – Если этот союз распадётся, Гарднерия захватит все Западные земли.
– Неужели так и будет? – спрашиваю я Джулиаса.
Он выдерживает мой взгляд, окаменев, как будто не веря собственным словам.
– Да, Эллорен, – наконец сдаётся он. – Я полагаю, что Западные земли падут.
Мы долго молчим, прислушиваясь к стуку ледяных градин по стеклу. Они будто пытаются разбить окно и прорваться в кабинет. Меня всё сильнее охватывает дурное предчувствие. Тёмная волна накатывает неудержимо, и я вспоминаю преследующий меня кошмарный сон.
Багровое небо. Мёртвые деревья. Белый Жезл.
И чёрная фигура, которая идёт по полю и высматривает меня.
– Есть и другие, кого необходимо вывезти из Верпасии, – говорю я и рассеянно дотрагиваюсь до волшебной палочки, спрятанной под юбкой. Шансы на успех малы, но палочка словно вселяет в меня уверенность. – Шелки.
Джулиас мимолетно улыбается:
– Эллорен, ты теперь заботишься и о шелки?
– Возможно.
По его лицу пробегает странная тень, глаза добреют, он словно видит на моём месте кого-то другого.
– Ты так похожа на…
Профессор резко обрывает себя и отворачивается, прочищая горло.
– На кого? – недоумённо спрашиваю я.
Профессор только качает головой, не поднимая глаз, будто отгоняя неудобный вопрос. Собравшись с духом, он снова смотрит мне в глаза.
– Тебе следует знать, что найти помощников, которые согласятся защищать шелки, будет очень сложно, – говорит он. – Слишком многие считают, что шелки – всего лишь животные в человеческом обличье…
– Они не животные, – вспыхиваю я. – Без шкур шелки быстро слабеют, но они ничем не отличаются от людей.
– Быть может, ты и права, – кивает профессор, – однако они не в состоянии говорить, как мы, и это сильно усложняет дело.
Марина иногда пытается что-то нам сказать, у неё вырываются мелодичные, похожие на пение флейты звуки, а голубовато-серые глаза в такие минуты сияют.
– Я почти уверена, что они способны говорить. Просто мы их не понимаем.
– То, что сейчас творится с шелки, омерзительно, – заливаясь краской от гнева, говорит Лукреция. – Я столько раз взывала к состраданию к шелки среди членов Сопротивления, но ничего не добилась.
– Чтобы освободить шелки, понадобится целая армия, – вздыхает Джулиас. – Борьба пойдёт со всем чёрным рынком Гарднерии.
Как же мне убедить их выступить против превосходящих сил?
– Шелки необходимо увезти подальше, прежде чем Совет магов решит убить их всех, – не сдаюсь я. – Моя тётя на пару с Фогелем собираются протолкнуть это постановление. И вы знаете, что у них всё получится. Это лишь вопрос времени.
– Я кое с кем переговорю, – неохотно кивает Джулиас. – Ничего не могу обещать, но я попытаюсь.
– Спасибо, – прерывисто вздыхаю я.
Профессор молча разливает чай, и мы так же молча пьём, наблюдая за струйками пара, поднимающимися к потолку от чашек и чайника, который стоит на письменном столе профессора.
