Лукреция длинными, тонкими пальцами грациозно держит потемневшую от времени чашку с отбитым краешком. Проректор чем-то похожа на тётю Вивиан, такая же изысканная, элегантная, вот только силы тратит совсем на другое. На вид Лукреции уже за тридцать, однако на её руках нет знаков обручения, что очень необычно для гарднерийки её лет.
Быть может, она и моложе Джулиаса, но ненамного.
Пристально рассматривая чистые руки Лукреции, я вдруг вспоминаю слова Дианы – ликанка упоминала, что Джулиаса и Лукрецию влечёт друг к другу куда сильнее, чем многих обручённых.
Однако ни один из них даже не догадывается о чувствах другого.
Ещё Диана говорила, что, будь Лукреция и Джулиас ликанами, они спарились бы по требованию стаи, иначе такая негасимая страсть отвлекала бы остальных.
Насколько я знаю, Джулиас тоже не был ни с кем обручён.
Я незаметно слежу за ними, прислушиваясь к разговору. Профессор Кристиан перечисляет, какие печати Совета магов потребуется украсть, когда Лукреция в следующий раз поедет в Валгард, и она невозмутимо отвечает, что у неё, скорее всего, получится, а что – нет. Я не вижу на их лицах или в жестах никаких намёков на страстные чувства – они просто очень давние друзья. Соратники в битве, уставшие и закалённые в боях.
И всё же они не открывают друг другу свои сердца.
– Вы не обручены, – невольно вырывается у меня, и я тут же вспыхиваю от стыда.
Лукреция цинично усмехается и качает головой.
– Нет. Эту стрелу я отвела. – Она многозначительно смотрит на меня. – Не без труда, однако.
– Что вы сделаете, когда наступит пятый месяц?
Лукреция тяжело вздыхает:
– Мне придётся уехать, прежде чем закон о всеобщем обручении вступит в силу.
Джулиас молча слушает, по его лицу ничего не прочесть.
– Куда вы направитесь? – спрашиваю я.
– В земли Ной. – Лукреция греет руки о тёплую чашку. – Там мой брат Фейн. Мои сёстры. Наша приёмная дочь Зефир.
Где-то я слышала эти имена…
– Помнится, дядя Эдвин упоминал кого-то по имени Фейн. Они, случайно, не были знакомы с вашим братом?
Лукреция и Джулиас обмениваются быстрым взглядом.
Понятно. Были знакомы. И что тут такого? Опять тайны?
– Они познакомились в университете, – отвечает Лукреция, тщательно подбирая слова.
– А моих родителей он тоже знал? – ошеломлённо спрашиваю я.
Уголок рта Лукреции неуловимо вздрагивает:
– Да.
Похоже, больше мне ничего из них сегодня не вытянуть. Что ж, сменим тему.
– А вы тоже поедете на восток? – поворачиваюсь я к Джулиасу.
– Когда-нибудь поеду, – кивает он. – Пробуду здесь, сколько смогу. Ещё стольких надо переправить через границу.
Скольких же друзей я вскоре лишусь… Даже думать об этом тяжело. Когда все разъедутся, в Западных землях мне станет совсем одиноко.
– Что ты собираешься делать, когда придёт время обручиться? – спрашивает меня Лукреция.
– Не знаю, – беспомощно пожимаю я плечами. – Уехать я не могу: нельзя бросать дядю. Я не могу оставить его в Валгарде с тётей Вивиан.
Лукреция чуть приподнимает брови, безмолвно задавая ещё один важный вопрос. Кажется, разговор принял не самый приятный оборот.
– Ты выяснила, на чьей стороне Лукас Грей? – спрашивает проректор.
О да. Вот уж загадка, спрятанная в головоломке.
– Я знаю, что он не поддерживает нововведений Фогеля, – отвечаю я. – Однако никаких подробностей о его предпочтениях вытянуть из него мне пока не удалось.
– Поговаривают, что гарднерийцам скоро доверят охрану границ вместе с верпасианами и ву трин, – говорит Джулиас. – Возможно, они встанут на горных перевалах между западом и востоком.
– Военные на это задание наберут добровольцев из Четвёртого дивизиона, – произносит Лукреция.
Что ж, намёк вполне прозрачный.
В моей памяти вдруг возникают пылающие огнём глаза Айвена, и сердце тоскливо сжимается.
Хватит. Отпусти его.
В моих силах совершить очень важный поступок – принести настоящую пользу. Не всё же варить микстуры и лечебные мази!
С первым лучом солнца я иду в башню, где держат соколов.
Почтовые соколы с блестящим тёмным оперением сидят в круглом зале каждый на своём шестке. На левой лапке блестит железное кольцо с тонкой цепочкой, другим концом соединённой с жёрдочкой.
Юный гарднериец-соколятник удивлённо читает имя адресата на тонком листке свёрнутого пергамента и тревожно вглядывается мне в лицо, не решаясь ни о чём спросить.
Ох, Лукас… И здесь о тебе наслышаны.
За высокими арочными окнами расстилаются земли Верпасии. Голубоватые пики Северного хребта в снежных шапках взирают на нас с холодным величием.
Айвен скоро уедет. Нам всё равно не быть вместе. Никогда. Мне лучше запечатать сердце и дать чувствам остыть.
Буду влиять на то, что мне подвластно. Здесь, в Западных землях.
– Адрес точный, маг? – переспрашивает худенький гарднериец.
Он держит моё послание с таким страхом, как будто хрупкий пергамент в любую секунду может воспламениться в его руках.
– Точный. Отправляйте.
Я сделаю всё, что потребуется, лишь бы перетянуть Лукаса на нашу сторону и заставить его сражаться с Гарднерией.
