Как только нежаркое солнце показалось над бескрайней ледовой равниной — бывшим морем, затрубили трубы и отряд за отрядом двинулись из города. Воины строились четкими рядами на прибрежном льду. Рассвет окрасил шлемы в розовый цвет, замерцали, заискрились поднятые лезвия копий.
Когда армия собралась, вновь хрипло взревели трубы, и перед строем появился Дъярв. Поверх доспехов он надел красный плащ, расшитый золотыми узорами, на голове вместо шлема поблескивала корона. Хани и Рюби шли в трех шагах позади. Дъярв с нескрываемой гордостью оглядел армию.
— Солдаты! — рявкнул он и вдруг умолк, словно забыл напрочь, о чем собирался говорить. После долгого молчания он неожиданно тихо продолжил: — Мы выступаем в поход, и многие не вернутся назад. Я предупреждаю сразу. Если кто ослаб душой, если кто усомнился — пусть уходит сейчас. Я не скажу ему ни слова, потому что знаю — нельзя требовать от человека больше, чем он сам может дать. Уходите сейчас, потому что дрогнувший в бою погубит не только себя, но и других. Не нужно считаться обидами и тешить самолюбие. Гораздо ужасней, если чья-то маленькая слабость в решающий момент принесет роковые последствия. Пусть останутся только те, кто готов погибнуть. Но погибнуть не ради славы и золота, как то бывало прежде. — Дъярв говорил вполголоса, но его слова разлетались, подобно громовым раскатам. — Мы будем сражаться ради наших и чужих детей, ради их солнца и их счастья. Помните это.
Он пристально поглядел на воинов. Рюби подошла ближе и добавила:
— Нас немного, но к нам придет помощь. Радужники всегда сражались со мраком, и в решающий момент дружина Дайамонда встанет рядом с вами. — Она грустно улыбнулась. — Хотя нас еще меньше. Нам предстоит сразиться не только с неведомым ужасом старых преданий, безликим повелителем Хозяина Тумана. Нам придется драться со многими порождениями мрака… Близится час решающей битвы, и вся нечисть будет против нас.
Дъярв еще подождал немного и закончил:
— Мы выступаем через час.
Из окна своей комнаты Хани следил за армией. Как хотелось бы ему, чтобы ни один воин не дрогнул. Увы… То здесь, то там согнутые фигурки торопливыми шажками покидали строй и сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее бежали к городу.
— Зачем ты это сделал? — спросил Хани Дъярва, стоявшего рядом.
Тот с горечью поглядел в окно.
— Я не думал, что так много людей рискнет бросить нас, — еле выдавил он наконец. — Да, я подверг их жестокому испытанию, но не более жестокому, чем предстоящие. Их будет вечно жечь огонь позора, однако это менее ужасно, чем всем рисковать поражением. Нам предстоит тяжелая борьба, и прежде всего каждому — с самим собой. — С внезапно вспыхнувшей злостью Дъярв глянул на Хани. — Не так давно ты предпочел действовать, не спрашивая меня. Подожди, — остановил он встрепенувшегося было Хани. — Я знаю, что и тебе этот поступок дался нелегко… Ты добр до беспощадности. Хоть и звучит странно, но это так. И не думай, что твоя борьба закончилась. Я не пророк, но, клянусь могилами предков, тебе предстоят испытания гораздо более трудные, чем оставшиеся позади.
Хани смутился. Вместо него ответила Рюби:
— Зато тебя нельзя упрекнуть в доброте. Чувствуется, заговорила-таки кровь Скъельдингов!
— А я и не притворялся добряком, — угрюмо сказал Дъярв. — Я таков, каков я есть, нравлюсь я вам или нет. И я не просил навязывать мне эту корону. Ты прекрасно знаешь, что, приняв ее из рук мертвого короля, я принял на себя и его проклятие. Думаешь, я не знал об этом? В легендах и преданиях северного народа много говорится о нем. А вы не знакомы с ними… Слишком долго мы жили рядом с Хозяином Тумана и его слугами. Я уже знаю, что, надев эту корону, я обречен либо разрушить проклятие Скъельдингов, либо обречь себя на вечные муки. Вот корона с черепами позволяла мне передать проклятие дальше, присовокупив к нему собственные грехи. Я сделал страшный выбор, хотя и не совсем по своей воле.
Рюби не спешила с ответом.
— Нет, именно по своей воле, — наконец тихо промолвила она. — Ведь никто не вынуждал тебя вести отряд на крепость Хозяина Тумана. Ты сделал свой выбор еще тогда. Однако ничто не дает тебе права быть жестоким. Твоя судьба еще не определена окончательно, и каждый твой поступок, каждое твое слово может повлиять на исход…
— Хотелось бы верить… — вздохнул Дъярв.
— Ты не веришь в нашу победу? — вдруг в упор спросил Хани.
— Не слишком.
— И все-таки ведешь войска?
— Я не колеблюсь, — отрезал Дъярв. — Я иду за смертью.
— И напрасно. — Рюби взяла его за руку. Дъярв вздрогнул. — Я не говорила раньше, чтобы не рождать напрасных надежд, но помощь будет серьезнее, чем ты предполагаешь. Но и противники будут много сильнее, чем ты ожидал. Мы вмешиваемся в извечную борьбу света и тьмы. Против нас могут встать те, кто пришел в мир гораздо раньше Неведомого, и сражаться с ними будет очень сложно.
— Но ведь у нас есть два волшебных меча, — вставил Хани. — Две стихии будут помогать нам.
— Надеюсь, — коротко бросила Рюби.
Дъярв встрепенулся и почти весело оборвал их:
