— Хватит спорить. Если мы промедлим еще немного, то останемся вовсе без армии. Неизвестность и ожидание способны поколебать самого стойкого, они пожирают мужество, как огонь сухую солому. Без надежды на спасение, однако с верой в победу — вперед!
По приказу Дъярва во главе армии двигался отряд тяжеловооруженной пехоты. Щиты и шлемы были склепаны грубо, но вполне прочно, а тяжелые секиры и длинные копья выглядели очень внушительно. Дъярв сказал, что этот отряд должен отражать любые внезапные нападения, чтобы позволить основным силам развернуться для боя. Хани порывался присоединиться к авангарду, но Дъярв остановил его, сказав, что не может подвергать случайной опасности одного из носителей волшебных мечей.
— А те, кто идет…
— Это война, — жестко ответил Дъярв. — И на войне кто-нибудь обязательно погибает. Долг полководца — обеспечить победу. Если я буду думать о том, чтобы сохранить жизнь всем, мы все и погибнем. Я стараюсь сохранить в целости армию. Странно, что вы, повидав так много сражений, еще не поняли этой простой истины.
— Не думаю, что и посреди армии мы будем в безопасности, — усмехнулась Рюби.
Дъярв свысока глянул на нее.
— Я принял ответственность на себя и буду поступать так, как считаю нужным. Опасностей же и в самом деле хватит на всех.
Армия была вооружена не столько хорошо, сколько разнообразно. Дъярв недовольно морщился, когда отряды маршировали мимо него. Единственное, что утешало, — в армии осталось более десяти тысяч воинов.
Замыкали шествие олени, волокущие тяжело груженные сани с припасами. Соболенок выполнил обещание, и его подданные сопровождали армию людей.
Как только башни Фаггена растаяли в туманной дымке, надо льдом, сковавшим пролив, засвистел ветер, закрутились вихри поземки. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь сизую пелену, стало холодно.
— Мне кажется, нам следует быть настороже, — тревожно сказал Хани Дъярву. Ему пришлось почти кричать, чтобы перекрыть заунывный вой вьюги.
— Почему?
— На нас могут напасть под прикрытием этой завесы. Ведь если пурга разыграется по-настоящему, никто ничего не увидит и на расстоянии вытянутой руки. Враг сможет воткнуть в тебя копье прежде, чем ты узнаешь о его приближении.
— Ты полагаешь, что вьюга — дело черных рук?
— Ничуть не удивлюсь, если это и впрямь так.
Дъярв снисходительно похлопал Хани по плечу.
— Не беспокойся. Я предусмотрел и это. Армия готова вступить в бой в любой миг, хоть я и уверен, что вражеские копья — не самая страшная из опасностей. С ней-то мы справимся. Что же до остального… Я думаю, колдунья могла бы попробовать остановить бурю. Мне-то это не удастся.
Хани помчался к Рюби. Та лишь покачала головой, выслушав его предложение.
— Дъярв меняется на глазах. Гораздо быстрее, чем можно было предположить, и гораздо быстрее, чем хотелось бы. Я предпочитаю иметь дело с военачальником свободного народа, а не с королем… Впрочем… Я не властна над погодой. Принцесса справилась бы здесь лучше меня. Хотя попытаюсь.
Она взмахнула мечом. Красный луч рассек крутящуюся муть. Раз, другой, третий… Никакого результата. Вьюга завывала все сильнее, снежная крупа все больнее хлестала по лицам.
— Не выходит, — без особого сожаления сказала Рюби.
— Ты говоришь так спокойно.
— Да. Я совершенно согласна с Дъярвом. Главная опасность — не мечи и копья.
Как бы подтверждая ее слова, лед под ногами дрогнул, словно по морю прокатилась высокая волна. Хани облизал губы.
— Вот-вот, — подтвердила Рюби. — Именно об этом я и говорила.
— Не останавливаться, — долетел сорванный голос Дъярва. — Не останавливаться! Двигаться вперед!
Люди напряженно вслушивались в стенания вьюги, пока судороги не начинали прокатываться по окаменевшим лицам. Ладони закостенели на рукоятях мечей и топоров. Но ни малейший звук, намекающий на приближение врага, не долетал до них. Звон мечей, лязг брони, тяжелые шаги — ничто не примешивалось к шуму пурги. И все-таки даже самый толстокожий теперь явственно ощущал, что за ним следят чьи-то недобрые глаза, что где-то совсем рядом затаился враг.
В таком напряжении прошел весь день. Постоянное ожидание опасности утомило людей куда больше, чем переход. Как и предсказывал Хани, пересечь пролив за один день не удалось, пришлось заночевать на льду. Армия двигалась гораздо медленнее, чем небольшая группа путников, и Хани начал всерьез опасаться, что переход затянется. Провести на льду вторую ночь, в пургу, без костров…
К счастью, утро оказалось более приветливым, чем вечер. Хани проснулся с тяжелой головой и ломотой во всех суставах, но прозрачное голубое небо и сверкающее солнце подняли его настроение. Бескрайняя белая равнина искрилась мириадами блесток так, что невольно выступали слезы и хотелось зажмуриться. Это встревожило Дъярва, по его словам, от такого сверкания вполне можно ослепнуть. Но во время сборов предусмотрели и это. Каждый воин имел кожаную повязку с узкими щелями для глаз, почти не пропускавшими света. Нашлась повязка и для Хани.
Надевая ее, Хани кисло сказал:
