Рюби описала в воздухе круг своим мечом, стена алого пламени обрушилась на волков. Они явно этого не ждали, потому что не смогли ни увернуться, ни сбежать. Хани ожидал рычания, визга, запаха паленой шерсти — ничего этого не было. Только гул пламени и страшное шипение, словно кто-то сунул факел в глубь сугроба. Волки пропали, теперь перед ним колебалась стена влажного горячего пара.
Ториль взмахнула своим мечом. От него разлетелась прозрачная голубая волна, и в уши ударил посвист сотни ветров, дующих одновременно. Облако пара начало быстро сгущаться, сжимаясь в белый косматый шар.
— Давай! — крикнула Рюби, и Хани послушно махнул своим мечом, хотя не очень понимал, что происходит.
Далекий грозный рокот, толчок в ноги — он решил, что начинается землетрясение. Белая снежная туча, подхваченная колдовскими ветрами, нехотя, рывками двинулась к нему. Хани хотел было бежать, но сдержался. Туча окутала его, скрыв весь мир за шевелящимся белым полотном, и… втянулась в меч.
Хани изумленно глядел на погасшее лезвие, покрытое каплями воды. Из оцепенения его вырвал болезненный вскрик и поток ругани. Он обернулся.
Оказалось, что Чани бросился на Ториль. Он сбил ее с ног и собрался уже прикончить, как подоспел Дъярв. Отразив неловкий удар Чани треснувшим полуразбитым щитом, северянин ловко оглушил противника ударом обуха секиры. Потом подхватил меч, сразу полыхнувший синевой.
Повинуясь неслышному приказу, капли сорвались с меча Хани и пропали в синем огне, загоревшемся от этого еще ярче.
— Вот и все, — удовлетворенно сказала Рюби. — Из воды вышли, туда же и вернулись.
Хани же думал о своем.
— Спасибо, — тихо шепнул он. Как ни странно, Дъярв превосходно расслышал.
— Не убивать же дурака, — проворчал он.
Дъярв, опьяненный победой, радостно кричал:
— Сейчас мы можем просто войти в замок! Ведь там не осталось ни единого защитника. Жалкие глупцы, им пристало пасти свиней, а не командовать армиями. Сами, собственными руками поднесли нам победу!
— Это-то и странно, — попыталась охладить его пыл Рюби. — Я превосходно помню финал сражения в Радужном ущелье. Нам тогда помог наш заклятый враг — Морской Король. Почему? Зачем? Что он замыслил, какую хитрость? Мы должны найти ответы на все эти вопросы, иначе рискуем попасть в какую-нибудь ловушку. Я не верю в благодеяния, оказанные врагами.
Ториль, сидящая рядом с Дъярвом, неуверенно предположила:
— А что, если он немного переменился?
— И это говоришь ты? — поразилась Рюби. — Ты, которая столько воевала с ним? Тан-Хорез испокон веков враждует с Морским Королем, а принцесса Тан-Хореза вдруг поверит в его перерождение?!
— Ты становишься жестокой, — упрекнул ее Хани.
Рюби остановилась и смущенно закончила:
— Извини, я была излишне резка.
Хани тяжело вздохнул, было заметно, что ему трудно говорить.
— Мы ведь знаем, что свет может обернуться тенью. К сожалению, нам не раз приходилось воочию убеждаться в этом. Чтобы удержаться на светлой половине мира, надо постоянно быть начеку, прикладывать усилия, бороться с самим собой. Ведь стоит ненадолго, совсем чуть-чуть ослабить внимание, как тотчас начинается скольжение в тень, а затем и в непроглядный мрак. Для этого не требуется усилий, надо лишь ослабить волю и подождать.
Дъярв пожал плечами, ему, практику, подобные разговоры казались пустыми и ненужными. Зато Ториль покраснела.
— Но ведь возможен и обратный переход, — подхватила она начатую Хани мысль. — Не надо смотреть на вещи исключительно с мрачной стороны.
— Верно, — тихо молвил Хани. — Но как добиться этого перехода?
— Так же, как и раньше, — не вдумываясь в смысл разговора, посоветовал Дъярв.
Хани радостно хлопнул себя по лбу, обозвал дураком и вскочил, чтобы немедленно бежать за братом, но Рюби остановила его:
— Успеешь. Это, конечно, крайне важно, но лучше немного подождать. Принеси сюда захваченный у него меч. Может статься, он понадобится именно для того, чтобы помочь твоему брату.
Хани снова увял.
— Ладно, — неприязненно буркнул он. Для него любая отсрочка казалась почти преступлением.
Когда все четыре меча легли рядом, Хани заметил, что в них появились кое-какие отличия. Или, может, они существовали раньше, просто он не обращал внимания? Полированная сталь лезвий засветилась молочно-белым светом, совсем не отражая пламени костра. Семь камней на рукоятях расцветились радугой, а центральные камни наверший тоже остались матово-белыми. Потом сквозь свечение лезвий, как бы выплывая из тумана, показались малиново-золотые узоры.
На первом мече это были три дубовых листика, на втором — взвихренные языки пламени, на третьем — пенящийся морской вал, на четвертом — кучерявое облако. Немного погодя вокруг рисунков показался круглый венок, сплетенный из странных угловатых букв. Глаз улавливал что-то знакомое в их начертании, но требовалось усилие, чтобы угадать, какие именно это буквы. Вдобавок они совершенно не складывались в слова. Опять неведомый язык…
На вопрос Хани Рюби только развела руками.
