— Вот железо, — сказала Скачущая-в-Охоте, и протянула их Дэйву. — И вот серебро. Холодное железо людей, чтобы защититься от тех, кто приходит с Другой стороны. И серебро сидов, ничуть не менее смертоносное. Хочешь — возьми одно из них. Я там тебе свое копье на время, если ты решишь сделать то, что должен сделать.
Анна недоуменно моргнула. Она даже не успела испугаться, пока копья были в воздухе. А теперь Скачущая-в-Охоте, та, которая должна была принести Дэйву правосудие Другой стороны, предлагала ему их.
Дэйв молчал. Долго, слишком долго, потом наконец ответил:
— Нет, госпожа. Я не буду выбирать между холодным железом людей и смертельным серебром сидов. Я человек, и я отравлен воздухом холмов, их пророчествами и их правдой. Я знаю, что я должен сделать, и я сделаю то, что должен. Но выбирать — не буду.
Он хотел добавить что-то еще, но смех Скачущей прервал его.
Она смеялась хорошо. Совершенно искренне, чуть запрокинув голову так, что стал виден витой торквес у нее на шее. Потом Скачущая снова взмахнула руками, и оба копья вонзились в землю по обе стороны от садовой дорожки.
— Тогда не выбирай, — со смехом сказала она. — Если осмелишься, я даю времени тебе до Йоля. И тогда уже буду судить и решать.
— Благодарю тебя, госпожа, — Дэйв медленно склонился перед женщиной. Та улыбнулась и перевела взгляд на Анну.
В Скачущей-в-Охоте по большому счету не было ничего пугающего. Если сравнивать со слуа, сумасшедшим Морганом О'Рейли или там мертвой баньши. Анна поняла как-то совершенно для себя внезапно. Словно рука страха, сжимавшая что-то у нее в груди, разжалась сама собой.
— Тебе тоже придется выбирать, — негромко сказала Скачущая-в-Охоте, обращаясь к Анне и только к ней. — Раз за разом. Снова и снова. Но ты как будто неплохо справляешься.
Она подмигнула Анне, развернулась и пошла прочь. С каждым ее шагом свет в саду мерк, и в наступающей темноте Греймур смогла разглядеть только, она вышла за ограду. Заржала лошадь. Потом стало тихо.
— Кто она такая? — спросила Анна почему-то шепотом.
— Жена Короля-Охотника Тары. Та, которая принесла ему гибель и возвращение к жизни. Человеческая женщина, которая нарушила гейс и вынуждена теперь оставаться на Другой стороне. Украденная фейри дочь охотника на фей. Прежде она сама тоже ходила на Другую сторону и возвращала украденных детей. Ее справедливость где-то стоит между справедливостью людей и тем, что справедливо на Другой стороне. Думаю, она хорошо знает, о каком выборе говорит.
Дэйв не отрываясь смотрел на копья Скачущей-в-Охоте. Анна осторожно взяла его за руку.
— Не бойся, — повторил он. — Видишь, она и в самом деле справедлива.
— Но ведь это я отдала слуа ключ. И если бы не Эмбер и не О'Ши, из-за моей глупости тебя он бы тоже получил.
— Я мог от него уйти. Он… не то чтобы меня держал. А если бы и держал! Мой страх держал меня крепче. Не перед Скачущей-в-Охоте, перед собственной судьбой. Если бы я ушел сам, тебе бы не пришлось идти за мной к нему. Так что здесь тоже есть моя провинность, и она велика.
Дэйв все еще едва ли походил на человека. Анна смотрела на его лицо, ставшее чужим и нездешним, и чувствовала, как безбожно мерзнет в легком пальто, предназначенном, чтобы быстро добежать от машины до двери и не более того. Но позвать Дэйва в дом, в тепло Анна почему-то никак не могла осмелиться.
Вернее, Дэйва она давно бы увела из сада. Но с этим чужим, которому больше подходило называться по-сидски, Тростником, сыном Ивы, все было гораздо сложнее.
— Ты совсем замерзла, — обернулся он к Анне. — Пойдем в дом.
И он в самом деле повел ее в дом, и там оказалось вино и даже запеченная курица, которой утром не было точно.
— Скоро Самайн, — говорил Дэйв, наливая вино. — В городе будут жечь костры. Красиво, хоть и нужно, чтобы отогнать тех, кто может прийти из темноты.
Человеческого в нем так и не прибавилось, хоть черты лица и смягчились.
— Что ты собираешься делать? — спросила Анна у него прямо. — Чего она от тебя хочет?
— Чтобы я исправил то, что случилось из-за меня, — Дэйв устало оперся о холодильник, разглядывая на свет вино в зеленом стекле бутылки. — Возможно, чтобы прибрался за своей родней. Много поколений они были связаны с Омелой, и ничего хорошо из этого не вышло.
— И что ты собираешься делать? — Греймур глянула на него встревожено.
— Пока не знаю. Она дала мне времени до Йоля, хватит, что решить.
Анна подумала, что он лжет. Смотрит ей в глаза, мягко улыбается и лжет.
И что у вина, которое он налил ей, отчетливый привкус лжи. И у его поцелуев тоже. Он был с ней отчаянно нежен, эта нежность была болезненно правдивой, но от того привкус обмана казался Анне отчетливее.
Когда она проснулась, его сторона постели была пуста и уже успела выстыть. Анна выбралась из одеяла, которое ночью намотала на себя целиком, и подошла к окну.
Рассвет был розовым и удивительно ясным как для конца октября. На траве кое-где лежал иней, серебряный на солнце. Был он и на садовой дорожке, и на его серебре четко виднелись темные следы, ведущие к калитке. Копья Скачущуй-в-Охоте пропали.
