Взгляд Рамзеса был красноречивей любого ответа. Алешка нехотя пошел одеваться. Через минуту он уже был готов.
В самом деле, против обыкновения, сегодня молодежь собрались вокруг «Клетки» намного раньше обычного. Малышей здесь не было. Им заранее объявили, что сегодня улицы будут патрулировать особо внимательно. Так что, если мелкота не хочет нажить себе проблем, пусть сидит дома. Народу понаехала тьма – из всех соседних сел. И как, интересно, все уместятся в «Клетке»?
Протискиваясь сквозь группки молодежи ближе ко входу, где предположительно должны были стоять остальные ребята из их обычной компании, Алешка вдруг услышал обрывок разговора. Он замер на месте и прислушался. Голос был незнакомым: «…Чтоб я так жила. И квартиру тебе в Германии на халяву, и еще бабки доплачивают… Подумаешь, инвалид. Да этот инвалид живет в сотню раз лучше, чем все мы здесь…» Окончания монолога Алешка не услышал. Рамзес потащил его за рукав. Алешку переполняла злоба. Ему хотелось вернуться и, отыскав говорившего, всыпать ему по первое число. Но тут стали запускать в «Клетку», и теперь уже быстрый поток увлек его за собой к широким ступеням с турникетом и дальше – в кольцо за сетчатым забором.
В этот день танцевали аж до двух часов ночи. Понятное дело, что в школе в субботу не появилась половина класса. А от тех, кто присутствовал на уроках, толку было мало. Рамзес еще с вечера попросил товарища передать классной, что он заболел. Это ситуацию не изменило. К понедельнику всем прогульщикам требовалось написать объяснительные на имя директора. Несмотря на свою усталость, Алешка все выходные занимался в обычном режиме. Теперь ему иногда казалось, что после успешной сдачи экзаменов он первые дни будет проходить акклиматизацию подобно тому, как альпинисты, покорив вершины, привыкают жить снова в низине.
Следующие недели неслись одна за другой, и уже почти невозможно было различать даты и дни недели. Наконец настал миг, когда все одиннадцатиклассники страны, от Калининграда до Владивостока, писали сочинение по русскому языку. Не самый сложный, но при этом один из самых важных экзаменов. Алешка не чувствовал страха и волнения. Накануне он, в отличие от многих других своих сверстников, провел спокойную, полную сновидений ночь и утром выглядел бодрее многих.
Этот экзамен они сдавали в школе соседнего села. Подобно тому как заключенных везут на тюремном автобусе к месту отбывания срока наказания, 11 «В» класс везли на ЕГЭ по русскому языку. Вспоминая после о том, как все прошло, девчонки говорили, будто они еще по дороге готовы были потерять сознание, у кого-то болело сердце, у кого-то из носа пошла кровь… Алешка ничего подобного не испытывал. И хотя к русскому языку он не готовился так усиленно, как к двум другим предметам, в успехе своем почему-то не сомневался. Двести десять минут… За это время может измениться судьба целого народа или даже мира. А может с треском провалиться в бездну жизнь одного маленького человечка. Но Алешка не провалился.
А вот историю из класса он сдавал один. Желающих в городе набралось не так уж много. Может, оттого, что еще в девятом классе историчка настоятельно рекомендовала всем не браться за ее предмет. Мол, все равно не осилите. Экзамен сдавали в Черемушкинской пятой школе. Сюда Алешку привез отец. С того самого дня, как закончилась его дружба с Таней, он больше не появлялся в этом районе. Теперь все вспоминалось очень живо. Но только главное место в этих воспоминаниях занимала не Таня, а Марго. Как же он вдруг стал таким гнилым человечишкой? Все, кого он знал, без исключения, казались ему лучше его самого в десятки раз. Отчего, ну отчего он стал таким бесчувственным комком знаний? Словно безмолвная книга на старой библиотечной полке.
Вдруг Алешка повернулся к отцу и спросил:
– Пап, а если бы ты сейчас мог изменить одну-единственную вещь в своей жизни, неважно какую, просто взял, да и поменял, ты бы что сделал?
Отец удивленно посмотрел на сына:
– Отвечать, я так понимаю, нужно честно и прямо сейчас?
– Да.
– Ну, тогда, хм… Задачка. Ну, знаешь, я, наверное, никогда не стал бы предпринимателем.
– Почему?
– Да просто у людей вон есть какие профессии, благородные, важные. Они жизни спасают и в космос летают. Взять хоть моего однокашника Пашку Скворцова… Нигде не учился, а работает водителем «скорой помощи». Уже, считай, тридцать лет. Помню, случай был один, как мужику плохо стало в дороге, боялись, не довезут до больницы, так он, представляешь, под сто пятьдесят гнал.
И это по нашим-то дорогам!
Алешка слушал отца молча, не перебивая.
– А ты почему спрашиваешь? Трусишь, что ли? – отец потрепал сына по голове. – Не боись, где наша не пропадала. Ты у нас в семье самый головастый уродился. Даже у тетки твоей детвора вся в нашу «Маханку» пошла. А ты у меня будущая мировая звезда.
– Ладно. Спасибо, пап.
