Вслед за каникулами наступила третья учебная четверть. Алешка, возобновивший свои занятия в усиленном ритме, делал еще бо́льшие, чем прежде, успехи. С Марго он виделся теперь не чаще одного-двух раз в неделю. Но и эти встречи не доставляли ему былой радости. Только что-то неприятное каждый раз появлялось на сердце по возвращении домой. Будто бы совесть, но ведь он ничего дурного не делал?
Февраль и март пролетели незаметно. Как-то Антонина Анатольевна встретила Алешку в школьном коридоре и сообщила, что дело Марго Одерн наконец решено и она скоро отправится домой. В этот день сразу после уроков он пошел в дом на Бассейной улице. Дверь долго никто не открывал. Алешка уже было подумал, что Марго спит или принимает ванну (уйти ведь она не могла), но внезапно она появилась в дверях.
Только сейчас Алешка заметил, как сильно она изменилась. То ли похудела, то ли просто была бледнее, чем обычно. Отъехав немного в сторону, она пригласила его войти. На кухне девушка включила чайник, и Алешка с радостью обнаружил, что ее руки теперь более подвижны. Почти как у всех. Его взгляд не смог укрыться от нее.
– Вот видишь, – с улыбкой произнесла она, – я же говорила, что мне скоро станет легче.
– Очень рад, – ответил он, и хотя бы эти слова его были искренними.
Она разлила чай по кружкам.
– Ну как твои успехи? Наверстал упущенное время?
– Да, вполне. Если ничего непредвиденного не случится, думаю, у меня есть все шансы сдать на нужные баллы.
Может, и не стоило упоминать непредвиденные обстоятельства. Как и в самый первый день их встречи, он чувствовал себя немного неловко, так что слова слетали с его языка сами собой, необдуманно.
– А я вот только сегодня перечитала Оруэла. «1984». Знаешь, проснулась утром, а в голове все вертится ночной сон. Почти как блокбастер по книге.
– Здо́рово, – Алешка не придумал ничего лучше этого.
Они допили чай. Марго сказала, что начала рисовать, как только к рукам вернулось осязание. Но картины показать отказалась.
Через несколько минут Алешка засобирался. Через два часа у него по графику стояло занятие с репетитором в крайцентре. Если без пробок, то отец мог довезти его за час. Но ведь в большом городе это предугадать трудно.
Уже на пороге он вдруг спросил:
– Слушай, а где Пират? Мне кажется, я не видел его целую вечность.
– Он убежал, – ответила Марго. – Уже недели две назад. Наверное, тепло стало, и он вернулся к прежней жизни.
– Понятно. – следовало сказать еще что-то, но Алешка больше ничего не придумал.
На прощание Марго пожелала ему удачи. За все время их беседы на лице ее не промелькнуло и тени печали. Возвращаясь домой, Алешка прокручивал в уме каждую минуту своего пребывания с ней. «Да, все определенно будет хорошо. Марго сильная. Она справится со всем, что бы ни выпало на ее долю. Случись это с кем-то другим, тут непременно осталось бы место для жалости. Но Марго другой породы».
Двадцать восьмого апреля в шесть часов вечера от средней образовательной школы № 1 маленького провинциального города отъехала школьная маршрутка. Провожали Марго всего несколько знакомых: завуч Антонина Анатольевна, три учителя, Алешка и его родители. Хорошо, что школа согласилась выделить свое транспортное средство. В обычную легковую машину кресло Марго не поместилось бы. В аэропорту Мюнхена Марго должен был встречать сотрудник социальной службы, и дальше за ее судьбу можно было не беспокоиться. Неприятность заключалась лишь в том, что во время своего путешествия ей требовалось совершить пересадку дважды: первый раз в Москве и второй – в Берлине.
Все время в пути до аэропорта разговаривали о каких-то посторонних вещах: о политике, упадке школьного, да и вообще любого, образования в России, хвалили Германию, словно убеждая Марго в том, что она направляется в лучшую жизнь. Никто не говорил о личном. Только Алешкина мама, улучив минутку, спросила, что Марго собирается делать по возвращении на родину. Оказалось, что на этот счет у нее имелось несколько заранее заготовленных сценариев, но пока ни один из них не реализовался, девушка предпочитала не раскрывать карты. Обещала написать все в письме.
Маленький аэропорт с двумя выходами на посадку в одном широком зале больше походил на внутренность авто- или железнодорожного вокзала. С правой стороны за стойкой с надписью «Аэрофлот» стояла женщина в форме и продавала на месте билеты. Рядом с ней разместились ларек со сладостями и нечто очень похожее на газетный киоск. Люди в помещении говорили громче положенного. Несколько полицейских чинно прогуливались между отбывающими. Учитывая «особенность» сложившейся ситуации, всех сопровождающих Марго пустили в зал вылета, и теперь провожающие неловко топтались на месте. Для большей абсурдности не хватало только, чтобы кто-то щелкал семечки прямо на пол. И да… Кто-то делал это, складывая шкурки в ладошку, а затем демонстративно высыпая шелуху в мусорные баки.
