Скорее в Никольск-Уссурийский.
Туннель взорван!
Первая преграда чехам есть.
Броневик дрогнул и откатился назад.
— А!.. проклятые, — взломали и туннель… — и чешский поручик спрыгнул с полувагона на насыпь. За ним несколько солдат. — Команда двинулась в разведку во внутрь туннеля.
Сзади подходил эшелон чешских войск 5-го стрелкового полка.
От эшелона к броневику бежал офицер:
— Братче, что случилось?
Из броневика высунулась голова:
— Братче, поручнику — болшевики взломали туннель. Штаб полка сейчас же был соединен по телеграфным проводам с командующим и доносил:
— Братче, командующий!
— Большевик взломал туннель…
Поручик улыбается — командующий в ответ выругался русским матом.
— Есть, братче!
Команда:
— Эшелон, выгружайсь…
— Саперы, в тоннель!
И 5-ый стрелковый полк двинулся обходной колонной через сопку к городу Никольску.
Вокзал гудит.
Эшелон за эшелоном прибывают красноармейцы.
Буфет мигом наполняется — все хотят есть, кричат, разговаривают, — спорят.
— Вот тебе и Владивосток…
— Приехал, — закончил Ильицкий и улыбнулся. Они вышли из буфета и пошли по перрону.
Мимо них, пересекая дорогу, быстро прошел на ходу, поздоровавшись с Ильицким, военный. Он скрылся в дверях телеграфа.
— Это комвойсками — Тонконогий… — Ильицкий понял поворот головы Николая вслед удалявшемуся.
Когда они повернули обратно, Тонконогий уже вышел из телеграфа.
— Так и знал! — они снова встретились — Тонконогий шел с ад'ютантом.
— Ничего не слышно из Владивостока? — Ильицкий подошел.
— Ничего, — сообщение прервано…
— А оборона?
— Вот, как раз то, что сейчас надо организовать. Но со мной штаба нет. Гродековский еще не прибыл.
— Может, я чем могу помочь?
Невероятно глупая обстановка…
— Да! Вы?
Тонконогий думает.
… — Вот и еще товарищ, мы с ним вместе были в армии Лазо, на Забайкальском… Он там командовал участком фронта…
— Николай! — зовет Ильицкий.
Тот подошел.
— Вот, товарищ Тонконогий… — поздоровались… — можете нас использовать.
Буум-м м — доплыло эхо, глухое в солнечном ярком дне, как бы растворилось, заглушенное жарой.
Все повернулись…
— Это Раздольнинский туннель!.. хорошо — задержка чехам…
— На долго? — Николай смотрит на Тонконогого.
— Нет… вот почему и надо здесь организовать оборонительный рубеж — идемте в мой вагон, — там набросаем план обороны… пока стянутся части…
— А во Владивостоке есть какие-нибудь наши войска? — на ходу Ильицкий.
— В том-то и дело, что нет: все были отправлены на Гродековский фронт.
— Легко начали чехи…
— Легко!..
— А кончат?..
Вошли в вагон.
Уржжжжжшшш… — мотор заведен.
Крыло семафора прямо.
Жезл в руках моториста.
— Едем?
— Едем! — дверка захлопывается.
На полотне у стрелки стоят Тонконогий и Ильицкий.
— Живей возвращайся!.. — вдогонку.
Автобус плавно ускоряет ход.
Вот мелькнул семафор… Диска… и увалы пошли, потянулись слева от Китая… А справа — бледные очертания Сучанских хребтов.
На раз'езде замедляет ход…
Кто-то машет фуражкой…
Начальник раз'езда красный флаг выставил…
— В чем дело? — Николай из окна.
На подножку автобуса вскакивает военный в гимнастерке… на поясе наган… лицо потное, глаза мигают — и растерянные.
— Вы, товарищ, куда? — спрашивает.
— А вам что, товарищ?
— Подвезите меня — мне нужно до следующего перегона.
— А вы кто?
— Скажу потом — здесь неудобно…
— Едем! — мотористу.
Автобус ускоряет ход.
— Ну, товарищ?
— Я… в Хабаровск… от фронта — организовать тыл… сформировать отряды.
— Вы?… Кто послал?..
— Я!..
— Вы… Кто?
— Я! Комфронта Гродековского…
— Кто?
— Абрамов…
— Моторист — стойте!..
Жжжжиии… шшшшшшиии…
Дверь автобуса настежь:
— Сейчас же вылезайте.
— To-есть, как?..
— Без разговоров!.. — и челюсти Николая хрустнули… Глаза недобрым огоньком:
— Ну?..
Вылез…
— Место командующего там, на фронте!
— Я… знаю… вы…
— Вы — трус!..
…Колоссальные возможности! — думает: край, который таит в себе неисчерпаемые богатства, бесконечные возможности.
— Нет! — говорит — вслух: этот край должен победить. Вы знаете, что здесь есть?
— Ну? — несколько голосов.
— Как нигде, здесь есть удивительный материал: кованные люди, крепкие, таежные… С метким глазом и твердой рукой… — Они победят — не отдадут край…
— Сейчас?
— Все равно, когда — их будет!.. Посмотрите — вот они!
И он опирается о косяк окна, смотрит. Высокий, здоровый, с крепким затылком и шеей, широкоплечий.
— Ну! — и он поворачивается: золотая оправа очков блеснула — крупный нос, резко очерченные бритые губы, квадратный подбородок, — сила, чуть-чуть ирония чувствуется в этом большом открытом лице, темном от рамы кудрявых черных волос, с широкого лба — назад.
А внизу, под окнами корпуса на лужайке плаца и ниже в лог и на шоссе к вокзалу тянется колонна вооруженных людей.
Это — красногвардейцы с базы. Все здоровые, крепкие, загорелые ребята, есть и старики; все это — грузчики, возчики, крючники…
Словом — база Хабаровская, широкоштанная, живописная. Винтовки они несут, как хорошие дубины.
— Что, товарищ Краснолобов?
— Ничего!.. — они будут драться не плохо. Надо им только твердую руку, да военную голову… И этот человек — сам твердый и уверенный — любит настоящую кованную силу. Недаром он Преддальсовнаркома.
