Мужчины чокнулись, выпили залпом. Закусили жареным мясом. К этому времени подоспела первая партия шашлыка. Тагир поставил на угли вторую, разлил спиртное.
– Выпьем за удачную охоту на диких кур! Всё-таки мой улов оказался богаче – три петуха! – Аслан горделиво глянул на друга, выпивая до дна.
Зухра что-то заподозрила. Муж с утра вёл себя как-то загадочно. К чему бы это? В её глазах появилась тревога. Она ела мясо, улыбаясь своим мыслям. Задумавшись, становилась печальной. Муж знал почему.
После купания в реке, горячего чая, куда муж подлил спиртного и добавил щепотку дурманящей травы, щёки Зухры разрумянились, глаза засияли. Аслан не сводил с неё очарованного взгляда. Муж всё замечал, всё фиксировал.
«Переоделась, искупалась, надушилась. Всё ради любовника». – Под навесом густых ресниц он прятал наливающиеся кровью глаза. Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, разлил по чаркам наливку, а жене в кружку – натурального гранатового сока, который она любила.
Тагир стал дружелюбно разглагольствовать:
– Чтобы удовлетворить капризы любимой жены, дорогой Аслан, мы, мужчины, готовы делать любые глупости. Пока сам не попал в паутину, расставленную любимой, не верил рассказам о магическом действии женских чар. Верь, Аслан, в глазах любимой таится такая магия! Жена пожелала, чтобы я отвёз за конским щавелём. Вот она сидит у подножия Джуфдага, пробует шашлык из дичи! Если моя любимая потребует, чтобы на руках поднял её на вершину Джуфдага, исполню волю! Если моя любимая попросит, чтобы я с вершины горы вместе с ней сбросился в пропасть, глазом не моргну, сброшусь! – Плечом прижался к жене, поцеловал в щёчку.
Зухра недовольно вспыхнула:
– Отстань! Как тебе не совестно? Здесь кроме тебя есть ещё люди! Глядите на этого хвастуна! Сначала научись вести себя в приличном обществе! – Возмущённо вырывалась из его объятий.
«Приличное общество?» – рассмеялся в душе муж.
– Аслан, – улыбнулся Тагир, – не посторонний человек, а мой друг.
Он не переставал прикалываться над женой. Как пушинку приподнял на руки, смачно целуя в губы. Зухру так возмутило поведение мужа, что от обиды она чуть не расплакалась. Он опустил её.
– Аслан, давай поднимем два тоста: первый тост – за Адама и Еву, второй тост – за Еву и её соперницу Лилит. Как просуществовал бы Адам без Евы, а Ева – без Лилит? А мы? Мы с тобой стали бы тузиками без наших жён, без их слёз, капризов, скрытых женских игр, интриг…
Что-то туманно заговорил сегодня друг Тагир. У Аслана глоток спиртного застрял в горле. Он закашлялся. С тревогой переводил покрасневшие от кашля глаза то на друга, то на его жену. Упорно отводил взгляд от прямого и требовательного взгляда соседа. В него закрался страх: «Неужели догадывается?»
Аслан знал взрывной и мстительный характер своего школьного друга. К тому же он морской офицер – профессиональный убийца. Видел, как тренируется по утрам у себя во дворе. Одним ударом кулака завалит быка. Отвернулся, раскурил сигарету, сделал две затяжки, отмахиваясь от табачного дыма.
Зухра тоже была встревожена двусмысленными словами, намёками мужа. Делала Аслану знаки глазами, чтобы успокоился, взял себя в руки. Сколько ни старались, их взгляды, ужимки, жесты не оставались не замеченными оскорблённым мужем. От его наблюдательного взора не скрывалась ни одна мелочь. Тагир вёл себя как ловкий игрок за карточным столом, который одновременно продолжает свою игру, заглядывает в чужие карты и успевает прятать в рукав карты, мешающие выиграть. Он бесконечно шутил, балагурил, успевал выливать через плечо содержимое своей чарки, подливать пьянеющему другу новую порцию спиртного, контролировать застолье.
Зухра была почти уверена, что муж заподозрил её в измене. Хорошо знала его. Не зря он их выманил в такую даль. Не зря тревожится её сердце. Она подозревала мужа с той минуты, когда он, зная пристрастие Аслана к спиртным напиткам, стал подливать ему в чарку одну порцию за другой. Чуяла, что на этом пикнике может случиться что-то страшное. Аслан, застигнутый врасплох, вместо того чтобы остановиться, стал пить без тормозов. Она пила только чай, налитый своими руками. Но муж загодя и в чай успел добавить щепотку дурманящей травы.
Аслан перестал реагировать на знаки, подаваемые ею. Одно время Зухра в панике потеряла всякую осторожность. Перед мужем, пренебрегая приличиями замужней женщины, стала подавать Аслану откровенные сигналы, чтобы перестал пить. Она догадывалась, что приговорён не только сосед.
Неожиданно у неё закружилась голова. Перед глазами поплыли поляна, берёза, мангал с шашлыком. Лица мужа и Аслана расплылись. Пожаловавшись на головную боль, она привстала, но не удержалась на ногах.
– Голова… голова раскалывается, – еле выговорив, свалилась на бок.
– Зухра, что с тобой? – Аслан, позабыв, где находится, вскочил, но упал на бок и больше не встал.
Довольный, Тагир рассмеялся, сопровождая его падение свистом:
