– За моей спиной, голубки, чего только не придумывали, чтобы уединиться. Теперь я дам вам возможность поворковать вместе. И надолго! Для удобства вам предоставлена комфортабельная хата, – и захихикал.
Он раздел жену и Аслана догола. Спинами друг к другу привязал их к стволу берёзы…
Зухра очнулась оттого, что кто-то обливал её ледяной водой. Приоткрыла глаза, не соображая, где находится, что с ней стало. Увидела себя совершенно нагой. И почувствовала, что привязана спиной к стволу дерева. Перед ней, ехидно улыбаясь, стоял муж. Вдруг вспомнила всё.
– Ты, жена, за дискомфорт не осуждай меня. И не напрягайся – зря не трать силы. Они тебе через несколько минут очень пригодятся. Лучше оглянись вокруг, посмотри, какой приём я устроил твоему «утешителю».
Обернулась. Прикрыла глаза. Аслан, как и она, раздетый, спиной к ней был привязан к стволу берёзы. Поняла: они мужем приговорены.
– Муж, знаю, ты нас приговорил к смерти. Я её заслуживаю. От тебя пощады не жду… – запинаясь, выдавливала из себя слова. – Понимая, что ты меня любил, попрошу об одном одолжении. Убей меня, долго не мучая!.. – В уголках её глаз заблестели слёзы. – Я готова. Прости, ты был лучшим мужем. А я не сумела тебя до конца оценить. Видимо, судьба у меня такая.
– Дорогая, не торопи время. Всё свершится в свой час!
Тагир достал из кармана плоскую бутылку с коньяком, отвинтил пробку и отхлебнул два-три глотка. Он был выпившим, но хорошо держался на ногах. Закрутил пробку, бутылочку засунул в карман.
– Обрати внимание на кожаный мешок, висящий на ветке. – Зухра повернула голову. – Глянь правее… Да, там! – рассмеялся Тагир. – В этом мешке колышутся длинные гибкие существа, которые приползли из ада. Они приползли, любимая, за твоей продажной душой и душой этого иуды! – головой указал на Аслана. – Эти твари нетерпеливо ждут часа расплаты. Они такие холодные, скользкие, с чёрными немигающими глазками, плоскими головами, мерзкими раздвоенными языками… Не бойся, что они страшные… Зато какие забавные… Настанет час, и они приползут к тебе, к нему, приподняв головы, шипя, шевеля языками. В мгновение ока, целясь, замрут перед вами, гипнотизируя… Неожиданный бросок – и в вас вонзится всего лишь по две пары тонких, как иголки, клыков… И вы унесётесь в подземелье… Эти бестии со вчерашнего дня очень озлоблены! На их глазах я убил детёнышей. Они жаждут мести. Им без разницы, на кого нападать, кого лишать жизни. Как только увидят вас, решат, что это вы убили их детёнышей. Гюрза – одна из самых свирепых змей, с какой когда-либо встречался человек! А когда они нападают парой, перед их всепоглощающей яростью беспомощны даже самые страшные силы! – Он бросил презрительный взгляд на лежащего перед ним Аслана и нервно засмеялся.
Тагир отправился с казаном к роднику, наполнил его, вернулся и брызнул воды в лицо Аслану.
Тот очнулся, сделал резкое движение, чтобы встать, но не получилось. Он оказался привязанным к стволу берёзы. С похмелья ещё не соображал, что происходит.
Тагир весело подмигнул ему:
– Скажи, друг, ведь правда классный отдых с аттракционом я вам придумал? Автором проекта «Змеи гипнотизируют мою любимую и друга» является твой покорный слуга! – и сделал реверанс. – Согласись, ведь я дорожу своим «другом»? Если у кого есть друг, то должен быть похожим на моего!
У Аслана с похмелья страшно болела голова. Во рту пересохло. Язык прилип к гортани. Пока он толком ничего не соображал. Думал, что друг продолжает придумывать новые игры для развлечения. Тут он почувствовал за спиной шевеление. Обернулся, увидел Зухру без одежды, к нему спиной привязанную к стволу.
– Что, брат Аслан, больная голова плохо соображает? Сейчас подлечим. Ты перед Азраилем должен предстать в своём уме.
Слил из кружки полстакана спиртного, одной рукой запрокинул голову Аслану, а другой влил в его зев содержимое.
Не прошло и минуты, как Аслан отрезвел. Теперь он начал понимать, какая угроза нависла над ним от вероломного друга.
– Эй, ненормальный, а ну немедленно развяжи нас! Ты не соображаешь, что за такие игры надолго загремишь за решётку!
– Конечно, друг, соображаю, ещё как соображаю! Но я должен убедиться, что твои медвежьи лапы ни в этой, ни в другой жизни больше не коснутся тела моей жены. Мне хотелось войти в твоё положение. Но увидел, что каждый из нас к дружбе, чести, достоинству мужчины относится по-своему… Прости, друг, за прямолинейный подход к вам. Жизнь чабана отучила меня от тонкого, светского обхождения с господами.
Тагир потянулся к мешку, висевшему на сучке берёзы. Снял его, осторожно развязал. И бросил между женой и Асланом.
