– Прошу вас, милая землячка, постарайтесь успокоиться… Что поделаешь – молодёжь шестидесятых годов… Они нам непонятны… Неопытные в жизни молодые спутники, вероятно не разобравшись, проявили к вам нетактичность. Не принимайте близко к сердцу…
От участливых слов мужчины Зара ещё сильнее расстроилась. Её затрясло. Она больше не стеснялась своих слёз. Он решил, что будет разумнее, если примет в её горе молчаливое участие. Поезд нёсся по рельсам, колёсами мерно отстукивая вёрсты. Так прошла минута, другая…
Зара, выплакавшись, успокоилась. Извлекла из дамской сумочки туалетные принадлежности. Двумя-тремя привычными движениями подвела глаза, косметической губкой прошлась по щекам, чуть подкрасила губы. По тому, как Зара свободно прихорашивалась перед мужчиной, Мурад заключил, что такой марафет она, выходя на улицу или входя в лекционный зал, за день наводит не раз.
Наконец она повернулась лицом к нему, застенчиво улыбнулась:
– Простите меня, ради бога, за душевную слабость.
– Ну что вы… Простите меня за прокурорскую навязчивость. Я не могу оставаться спокойным, когда рядом со мной расстраивается женщина.
Она ещё раз улыбнулась. Заглянула ему в глаза таким бесхитростным взглядом, что его сердце встрепенулось. Он вдовец, которому давно не приходилось так душевно общаться с подобной женщиной. Во взгляде своей спутницы он уловил что-то милое, далёкое, родное. Что-то от взгляда его покойной супруги.
«О боже, – подумал он, – какой взгляд, какие у неё чистые глаза! Обладательница таких глаз, такого взгляда не может быть кому-то опасной, тем более неуживчивой. И не надо быть провидцем, чтобы разглядеть всю глубину её страждущей души. Что же её заставляет страдать?»
Когда Зара ещё раз вопросительно посмотрела на него своими огромными карими глазами, он вновь почувствовал перед ней угрызения совести, словно причиной всех её бед являлся сам. Мурад испытывал какую-то вину перед ней, вину за тех, кто не раз обижал её в жизни, сделал несчастной. Многие советские женщины, особенно кадровые офицеры, прошедшие горнило Великой Отечественной войны, после победы, на гражданке, столкнувшись с хамством, человеческой жестокостью, растерялись, не смогли привыкнуть к мирной жизни. Не стала ли и она очередной жертвой хамства некоторых бюрократов, людей, за годы войны потерявших человеческий облик?
«По тому, как она держится, выдерживает мужской взгляд, можно заключить, что, вероятно, бывшая фронтовичка. Офицер».
Зара поблагодарила прокурора за теплоту его души:
– Спасибо, мой земляк. Оказывается, в жизни осталось немало благородных людей. Вы за меня не беспокойтесь… Ступайте в купе… Я крепкая. Отдышусь, вскоре и сама приду…
Он скрылся за дверью купе.
Когда Мурад вошёл в купе, молодая пара горячо спорила меж собой. При виде прокурора парень запнулся на полуслове, а девушка обиженно отвернулась. Глаза её были красны. Вероятно, плакала. Когда за их новым соседом не последовала таинственная спутница, девушка обратилась к нему:
– Товарищ прокурор, хотя меня это не касается, ради вас скажу… С этой особой вы ведёте себя неосмотрительно! Она – не тот человек, за кого себя выдаёт! Она опасна… Хотя в шали её физиономия не бросается в глаза, она далеко не та. Под шалью она прячет страшную личину пришельца с иной планеты. Я думаю, нам всем надо держаться вместе и остерегаться её.
Прокурор улыбнулся:
– Уважаемая, вам не кажется, что вы сгущаете краски? Если что, – добавил интригующе, – у нас троих хватит сил, чтобы её усмирить.
– Прошу, товарищ прокурор, верьте нам, – пугливо оглядываясь на дверь, сказала девушка, – я не сгущаю краски! Она лицом, скрытым под шалью, на человека совсем не похожа! – Облизала запёкшиеся губы. – Ни из какого Баку она не едет! – добавила шёпотом: – Верьте нам… Если она нормальный человек, почему тогда в такую духоту не снимает с головы шаль? Знаете почему? У неё под шалью спрятано то, что трудно назвать лицом! Я боюсь, как бы этот оборотень в ярости не напал на меня!.. Брр… – и затряслась.
– Успокойтесь, гражданка… – Прокурор продолжал говорить с иронией. – Во-первых, оборотни-женщины предпочитают кровь мужчин. От участи быть атакованной первой и съеденной, – продолжал лукаво улыбаться, – вы, представитель женского пола, избавлены. Вашего спутника она тоже не тронет: он слишком худой. Если захочет съесть, начнёт с меня. Я упитаннее. – Мурад рассмеялся. – Приведу ещё один аргумент в пользу вашей безопасности. Процесс превращения человека в оборотня обычно начинается ночью, в полнолуние. А луна пошла на убыль. Так что превращением в оборотня она тоже нам не грозит.
Уверенность прокурора, его шутливый тон не оказали на девушку существенного действия. Она продолжала утверждать своё. Тогда он заговорил чуть строже:
– Девушка, прекратите истерику! С вами в одном купе находятся два мужика. Причём один – прокурор, вооружённый табельным оружием! Если не успокоитесь, попрошу проводницу высадить вас с поезда!
Прокурор видел, молодая спутница в страхе плохо соображает, что он ей говорит. Она с головой нырнула под простыню. Оттуда с дрожью прошептала:
