Мужчина по-прежнему навещал его так часто, как позволяли ему регулярные разъезды по стране. Увлечение предметами искусства вынуждало Узуя порой отсутствовать довольно длительное время, гоняясь за ценными экземплярами по аукционам, частным коллекциям, и проводя встречи с потенциальными покупателями. И вот с момента их последней встречи прошло больше двух недель, но Узуй примчался в бордель практически сразу же, как только сошел с подножки поезда. И сейчас Ренгоку, оставшись с мужчиной наедине в приватной комнате, смотрит в его красивое лицо, надеясь, что под несколькими слоями одежды его любимый гость не разглядит уродливое костлявое тело.
Но глядя на шокированного Узуя, обнявшего его так, словно боясь сломать, Ренгоку понимает, что ему не избежать объяснений. Он не намерен говорить правду, кто знает, что взбредет в голову Узую, вполне вероятно, что он набросится на Музана прямо посреди гостиной, а на следующий день мстительный управляющий запретит появляться на кухне и его мальчикам. Нельзя допустить подобного, младшие Цветы и так трудятся, не покладая рук, чтобы помочь Гию и ему. Но эти волнующие мысли не мешают юноше с наслаждением припасть к сильному, пышущему здоровьем телу и прижаться изо всех сил.
«Что происходит, Кеджуро? — спрашивает Узуй, и его тон дает понять, что вопрос отнюдь не риторический. — Я имею право знаю. Гию словно неживой, Зеницу дергается от каждого резкого звука, а ты выглядишь так, будто все тяготы мира свалились на тебя. Меня ведь не было всего пару недель, что произошло за это время?»
Ренгоку придвигается еще ближе и отвечает, уткнувшись в широкую грудь: «Не переживай, все хорошо, мы просто немного болели, но все уже прошло».
«Ты можешь рассказать мне, — настаивает мужчина, — Если это какая-то серьезная болезнь, я сделаю все, я приглашу для тебя лучшего врача. Кеджуро, ты хоть представляешь, что значишь для меня?»
Узуй делает паузу. Он глубоко вздыхает, стиснув зубы, и опускается на колени перед сидящим на кровати Ренгоку, прежде чем продолжить, глядя ему в глаза: «Ты знаешь мое прошлое, и не буду скрывать, я потерял много близких людей в то время. Эта боль потери — она несравнима ни с чем. Прошу, не заставляй меня проходить через это снова, особенно, если в моих силах помочь тебе. Ты… ты так дорог мне, Кеджуро. Я так давно не испытывал подобных чувств. Больше всего на свете я хочу никогда не разлучаться с тобой».
Ренгоку замирает. Он знал, что нравится Узую, хотя конечно не так, как Узуй нравится ему самому. Ведь он уже бесповоротно был влюблен в статного красавца с чудесными платиновыми волосами. Но Ренгоку и подумать не мог, что чувства, которые испытывает к нему Узуй, настолько глубоки. Так неужели есть надежда на взаимность? Оцепеневший парень ощущает, как ком подкатывает к горлу, а в глазах появляются незваные слезы. Может быть, он что-то не так расслышал? Ему далеко до идеальной внешности Гию или сражающей наповал яркости Иноске, он никогда не был популярным. Его не волновало это до тех пор, пока он зарабатывал достаточно, чтобы содержать Сенджуро. Но Ренгоку никогда не смел и думать о том, что кто-то однажды сможет полюбить его, несмотря на низкое, грязное дело, которым он зарабатывал на хлеб.
«Я тоже этого хочу, — шепчет юноша и наклоняется, упираясь лбом в голову стоящего перед ним мужчины, — Тенген, я ведь так люблю тебя».
Что ж, кому ведомо, сколько еще Музан отмерил ему времени на этом свете. Пусть же этот чудесный мужчина знает его истинные чувства. Пара горячих слезинок вытекает из глаз Ренгоку и оставляет маленькие влажные пятна на рубашке Узуя, снова черной, как ночь. Так нелепо, откуда столько эмоций? Ведь он просто сказал правду. В этой простой фразе заключаются все его мечты и желания — остаться рядом с Узуем навсегда, вместе гулять по улицам, посетить его галерею, наконец разделить на двоих одну постель. Но это нереально. Он не может просто так уйти вслед за сказкой, забыв обо всех, кто нуждается в нем.
Слезы продолжают падать и тогда, когда Ренгоку отстраняется и с нежной улыбкой смотрит на возлюбленного. Взволнованный Узуй протягивает руки и вытирает его соленые слезы большими пальцами, поглаживая осунувшиеся щеки, а затем порывисто притягивает к себе, заключая в объятие.
«Ты ведь не только болен, ты еще и несчастен здесь, — говорит Узуй, сжимая его слабое тело, — Что тебя держит?»
«Семья. Сенджуро, мальчики. Я боюсь, что Гию не протянет здесь и месяца, если и я покину его», — честно признается Ренгоку.
«Что с ним? Я могу помочь?»
Хотя Узуй, наверное, единственный, кто может прийти им на помощь, Ренгоку все равно крайне неудобно просить его о таком непростом одолжении. Но ради друзей он решается: «Нашего друга Сабито продали в один из дешевых борделей в пригороде. И с тех пор он пропал, мы не получили от него вестей и до сих пор не знаем, где он. Я понимаю, ты занятой человек, но если вдруг у тебя будет время…»