Отработав очередную бессонную ночь, Цветы возвращаются в спальню, чтобы снять пропахшую чужими мужчинами одежду и одеть свои родные мягкие халаты перед тем, как направиться в душ. Шествующие впереди трое мальчиков обсуждают свои успехи и то, с какими извращенцами им пришлось столкнуться на этот раз, но их болтовню прерывает взволнованный вздох и глухой звук упавшего на пол тела. Обернувшись, Иноске первым спохватывается и бежит помогать изумленному Гию, пытающемуся приподнять лежащего на ковре Ренгоку. Парням удается усадить потерявшего сознание юношу, прислонив его спину и голову к груди Гию. Испуганный Зеницу, ударившийся в слезы, падает на колени перед недвижимой фигурой своего покровителя и гладит его по щекам, умоляя прийти в себя.
Ошеломленному Танджиро кажется, что время замедляет свой ход. Не веря в происходящее, он беспомощно смотрит на Гию, чьи губы взволновано приоткрыты, затем на Зеницу, припавшего к груди дорогого ему человека и выкрикивающего его имя снова и снова, но лишь требовательный серьезный взгляд зеленых глаз Иноске заставляет Танджиро вернуться к реальности. Мальчик быстро машет головой, отгоняя панику, и внезапно замечает руку Ренгоку, расслабленно лежащую на полу. Его внимание привлекает то, таким необычно тонким кажется запястье молодого человека, и пристально вглядевшись в неподвижное тело, Танджиро понимает, что и ключицы юноши выпирают гораздо сильнее, чем он помнил. Стоп, а когда он вообще последний раз видел друга без одежды? Почему он раньше не думал о том, что с недавних пор Ренгоку переодевался на ночь в ванной комнате, а не с другими Цветами в спальне? Жуткое подозрение закрадывается в сердце Танджиро, и он медленно опускается на колени, отстраняя Зеницу, чтобы расстегнуть рубашку бесчувственного парня. Увиденное заставляет его задохнуться, а в желудке возникает неприятный спазм.
Ребра, одни сплошные прикрытые лишь тонкой кожей ребра и жалкий впалый живот. Что происходит? Как такое могло случиться у них на глазах? Почему Ренгоку довел себя до такого состояния?
Легкое движение пробегает по полуобнаженному изможденному телу, и золотистые глаза юноши медленно открываются. «Где я? Что произошло?» — произносит он, прищуриваясь, словно свет для него слишком ярок.
«Ты упал, — хрипло отвечает Зеницу, вытирая слезы рукавом, — Что с тобой? Ты болен и не сказал никому из нас? Только не говори, что умираешь, прошу!»
И чувствительный мальчик снова плачет, не в силах совладать с эмоциями. Иноске кладет руку ему на плечо, слегка сжимая, а Зеницу накрывает его ладонь своей, давай знать, как он ценит эту поддержку. Обнаружив, что друзья раскрыли его тайну и больше нет смысла отпираться, Ренгоку с нежностью смотрит на рыдающего Зеницу, а затем закрывает глаза и откидывается на поддерживающих его парней. «Не плачь, малыш. Прости, я не хотел тебя волновать. Я был уверен, что справлюсь сам», — говорит он.
«Справишься с чем?» — спрашивает Иноске.
Ренгоку открывает глаза и смотрит в пол, не зная, как рассказать мальчикам о том, что человек, который им угрожает, оказался гораздо более жестоким, чем они себе представляли. Но, подняв обреченный взгляд, юноша в итоге произносит лишь одно слово: «Музан».
«Он запретил кормить тебя?! — восклицает Зеницу, — Но это же бесчеловечно! Почему ты молчал? Я с радостью отдам тебе свою порцию».
«И я тоже», — присоединяется Танджиро.
Гию и Иноске возбуждено кивают, убеждая голодающего парня, что и они не останутся в стороне и помогут ему. Но Ренгоку мягко отвечает, положив ставшие такими невесомыми руки на головы Танджиро и Зеницу: «Спасибо, мальчики мои, но не нужно. Музан не простит вас, если поймает. Поверьте, он не даст мне умереть с голоду. Тогда не станет его любимого мальчика для битья. Обещаю вам, все будет хорошо».
Иноске недоверчиво смотрит на него, но, тем не менее, наклоняется, чтобы провести ладонью по бледной щеке и заостренной скуле Ренгоку. И хотя все они молчат, у каждого из Цветов в голове примерно одни и те же мысли. Если они не выберутся из Сада Греха, они медленно умрут здесь, один за другим.
Дела Цветов летели под откос со скоростью мчащегося поезда, у которого отказали тормоза.
Как и настоящие живые цветы, которые все лето радуют глаз людей, пленяя яркими красками, чтобы потом погибнуть с первыми заморозками, так и прославленная на весь Париж красота наших Цветов вспыхнула, соблазняя всех узревших ее, прежде чем начать печально увядать.
Гию был первым.