Музан искренне считал, что все Цветы принадлежат ему, но кто-то из них представлял для него больший интерес, кто-то меньший. Сабито для него всегда был лишь приложением к Гию, Зеницу — просто мальчиком с милой мордашкой, которого он рассматривал, как вложение средств, Танджиро он взял скорее ради разнообразия, чтобы потешить постоянных клиентов свежей плотью. Но Гию, Ренгоку и Иноске — совсем другое дело. Несмотря на то, что Гию и Ренгоку отличаются друг от друга, как небо и земля, оба этих парня привлекали Музана, и он не мог позволить им увлечься другими мужчинами. В Иноске же Музан видел свое лучшее творение. Он с одиннадцати лет растил из этого мальчишки идеальный Цветок, взращивал в нем его природную капризность, высокомерие, дерзость. Еще бы несколько лет, и он вполне смог бы затмить чересчур гордого Гию, клиенты выстраивались бы в очередь, чтобы хотя бы на час стать обладателем его безупречной, ослепительной красоты. Но нет, даже этого вздорного ребенка испортила забота Сабито и Ренгоку, а с появлением Танджиро он и вовсе начал постоянно летать в облаках, вместо того, чтобы усердно работать, соблазняя посетителей в гостиной, как раньше. Черт, лишь бы Иноске не пошел по пути Гию, иначе клумбу с Цветами вновь придется проредить.
Музан крепко сжимает письма в руке, задумавшись о предательских склонностях своих мальчиков. Да, он хотел, чтобы они любили и считали старшим братом его самого, но раз они настолько глупы и понимают лишь язык страха, значит так тому и быть. К тому же, пытать их слабые тела слишком заманчиво, и отказать себе в этом удовольствии Музан неспособен.
Перебирая почту и откладывая в сторону письма для девочек от их семей, мужчина внезапно натыкается на конверт, адресованный Гию. Возможно, он бы и не обратил на него особое внимание, если бы это не было первое письмо для юноши за все то время, пока он находится здесь. Вглядевшись в обратный адрес, Музан понимает, что оно отправлено из пригорода. Что ж, значит Сабито все еще не понимает, что отныне он отработанный материал, которому закрыт любой доступ в Сад Греха, пусть даже и такой незримый. Конечно же, он никогда не отдаст Гию письмо от бывшего любовника.
У Музана мелькает заманчивая мысль разрешить эту переписку и наблюдать, как два влюбленных сердца корчатся в разлуке, как медленно затухает их чувство, и осознавать, что именно он является причиной их мук. Но, с другой стороны, пусть лучше его Белладонна быстрее приходит в себя и возвращается к работе.
И не только она.
Мужчина подносит к глазам белый конверт с тонким аккуратным женским почерком. Интересно, каким способом Зеницу умудрился заполучить себе поклонницу на воле? Положа руку на сердце, Музану было абсолютно наплевать и на Зеницу, и на его подружку, женщин он вообще не считал за людей. Но именно сегодня, находясь под впечатлением от письма Сабито, мужчина решает, что он позволяет слишком много свободы своим обнаглевшим Цветам. Амариллису было бы полезнее думать не о девичьих прелестях, а о том, как наладить собственную работу, мальчишка и так общается к клиентами из рук вон плохо. С этого момента он и Гию больше не получат ни единого письма от своих возлюбленных.
И два письма, несущих в себе слова любви и поддержки для ждущих их сердец, опускаются в пылающий огонь камина, чтобы навеки сгинуть, так и не достигнув адресатов.
Теперь Цветы не могли расслабиться ни на секунду. Сколько бы они не проветривали комнату, казалось, что весь воздух был заряжен напряжением. Они чувствовали присутствие Музана всегда и везде. Ночи зловещий мужчина проводил в гостиной, днем он неслышно появлялся из-за угла, наблюдая, как вымотанные юноши убираются в гостевых комнатах. Измученным постоянным ожиданием беды парням казалось, что они ощущали взгляд Музана даже когда в одиночестве принимали душ, и когда получали положенные им порции еды на кухне.
Или не получали.
Ренгоку до сих пор держал в тайне то, что Музан морит его голодом, но трое младших мальчиков постепенно начали замечать, что с их всегда веселым и жизнерадостным товарищем что-то происходит. Парень постоянно выглядел усталым и осунувшимся, несмотря на то, что теперь он большую часть времени спал или хотя бы просто дремал в постели. Каждый его жест выглядел так, будто давался ему с большим трудом, и Цветы уже забыли, как звучит его громкий радостный смех. Им доставались лишь жалкие вымученные улыбки на осунувшемся лице. Танджиро, Иноске и Зеницу с ужасом замечали, что теперь и Гию часто составляет компанию своему постоянно лежащему в кровати другу, куда-то пропадая, а потом возвращаясь в постель с пустым безразличным взглядом. Мальчикам не оставалось ничего другого, как молчаливо переглядываться и списывать состояние старших парней на тоску по Сабито. Теперь им было не до веселья и глупых игр, но они все еще не понимали, как же обстоят дела на самом деле.
Однако, тайна состояния Ренгоку раскрывается спустя пару дней.