Сабито привык слышать подобное от своих гостей. «Я всегда хотел сделать то-то и то-то, но моя жена против, поэтому я сделаю это с тобой», — вторая по популярности фраза, исходящая от клиентов. Первая же: «Был ли в тебе хоть раз член больше моего?» В любом случае, его работа — выполнять даже самые извращенные желания посетителей, поэтому Сабито, не задумываясь, кивает головой в знак согласия.
Не говоря ни слова, он ложится на кровать, и Фаброн надежно привязывает его запястья к столбикам кровати шелковыми шнурами, которые мужчина принес с собой. Первая легкая нота беспокойства трогает сердце Сабито, когда он понимает, что это не спонтанное желание Фаброна. А тем временем, привлекательный мужчина привязывает к кровати и лодыжки юноши, полностью обездвижив его, а затем бросает на распростертого перед ним Сабито ласковый и дразнящий взгляд, словно намекающий на то, что сейчас им обоим будет хорошо. И как бы сильно Сабито не любил Гию, он чувствует возбуждение от волнующей эротической игры с таким молодым и обворожительным клиентом.
Но возбуждение сменяется страхом, как только Фаброн нависает над ним с ножом в руках. Огни свечей мрачно отражаются в длинном блестящем лезвии, зачаровывая. От легкой обнадеживающей улыбки красивого мужчины не остается и следа.
Взгляд Сабито устремляется в холодные глаза клиента в попытке разглядеть чужие мысли, но он видит там лишь сосредоточенное внимание. Юноша и раньше уединялся с Фаброном, и они довольно неплохо проводили время вместе, но никогда до этого момента Фаброн не смотрел на него, как на пустое место, и никогда еще этот внушающий доверие обаятельный мужчина не выглядел так пугающе. Сердце Сабито начинает биться чаще в предчувствии надвигающейся беды, и он вздрагивает, как только тонкое ледяное лезвие первый раз касается обнаженной кожи на его животе.
«Не шевелись», — предупреждает Фаброн.
Сабито замирает, и лишь его глаза непрестанно двигаются, следя за тем, как острие ножа медленно поднимается по его груди, прежде чем начать кружить вокруг сосков. Сначала вокруг одного, затем другого, немного вжимаясь в тонкую плоть до состояния едва ощутимой боли. Сабито закусывает губу, но уже не от возбуждения. Его беспокойство все возрастает.
«Смотри, твоя кожа покрылась мурашками, — замечает Фаброн низким, ровным голосом, — Я всегда выбирал тебя, Уме, потому что ты самый чувствительный из Цветов».
Сабито не отвечает. Он не может оторвать взгляд от ножа, а тот уже мягко скользит по его шее, острая кромка гуляет от уха до уха. Не в силах больше сдерживаться, юноша приподнимает подбородок и отстраняется настолько, насколько ему позволяет натянутая веревка.
«Прости, но мне кажется прелюдия затянулась, — нервно произносит Сабито, пытаясь отшутиться, хотя с трудом может сглотнуть слюну, скопившуюся в горле, — Может быть, перейдешь к делу, я уже заждался…»
Фаброн резко хватает его лицо свободной рукой и притягивает к себе, убеждаясь, что такие красивые и такие испуганные глаза связанного парня смотрят на него. «Заткнись! Я купил себе куклу на вечер, и мне решать, что я буду с ней делать», — яростно рычит мужчина.
Сабито в ужасе выдыхает, осознав свою полную беспомощность и первый раз увидев истинное лицо человека, к которому он даже испытывал симпатию. Но нет, не может такого быть, даже несмотря на приставленный к горлу нож, это же Фаброн, его всегда вежливый, аккуратный постоянный клиент. Юноша пытается снова достучаться до обезумевшего мужчины: «Пожалуйста…»
Ноздри Фаброна расширяются, и он поднимает нож так, чтобы тот оказался на уровне глаз перепуганного парня. «Последний раз прошу тебя, заткнись», — грубо говорит он, демонстрируя свое оружие со всех сторон. Сабито уже не может сдерживать слезы.
Рыдания душат его и тогда, когда мужчина сначала ласково подносит палец к его губам и прижимает, прося сохранять молчание, а затем резким, болезненным движением открывает ему рот и засовывает туда лезвие ножа. Сабито цепенеет, боясь сделать лишнее движение и порезаться об эту острую кромку, обжигающим холодом опаляющую его теплый язык и с мерзким звуком лязгающую о зубы.
С ножом во рту он даже не может позвать на помощь. Может быть, ему удалось бы докричаться до Гию. Но что он мог бы сделать? Ничего. Да и Сабито скорее умрет сам, чем позволит любимому оказаться в одной комнате с вооруженным психом. Но мысль о таком близком и таком далеком Гию заставляет Сабито плакать еще горче.
Взгляд Фаброна немного оживляется, и он с любопытством спрашивает: «Ты плачешь? Это непозволительно для проститутки. Красивые куклы всегда должны улыбаться».
И хотя слово клиента — закон, Сабито не может заставить себя выдавить даже самую робкую, самую жалкую улыбку.
Разочарованно вздохнув, быстрым движением Фаброн рассекает одну щеку юноши, а затем другую.