Керолайн методично водила расческой по бесконечным волнам иссиня-темных волос своей принцессы и послушно вспоминала вслух все, что они сегодня успели выучить. Изабелла же озвучивала каждое новое слово ученицы ободрительными восклицаниями и согласными киваниями головы. Она была в полном восторге от способностей ненаглядной подруги и ежеминутно давала ей это понять жестами, словами или просто движением глаз.
Однако даже это приятное впечатление сейчас начинало постепенно исчезать от осознания неумолимого приближения встречи с тем, чье имя она, порой, боялась произносить. Девушки ни разу не затронули тему, из-за которой Изабелла вчера была вынуждена отвести Керолайн в сторону и излить ей свои страхи, и тем не менее с каждым новым ударом часов ощущение безысходности становилось все сильнее.
Изабелла знала, что Зорро не сделает ей ничего плохого; сама мысль о том, что он мог поднять на нее руку, была абсурдной. Она знала, что он защитит ее, знала, что убережет и укроет, но от этого ей почему-то становилось еще страшнее. Ощущение не просто полной зависимости, а необъяснимой принадлежности затягивало ее с каждым днем все больше. Это было похоже на неизбежный рок, который овладел ею с первого взгляда его зеленых глаз. Она помнила это ощущение – его поворот головы в ее сторону, когда она в образе Дымки пряталась в деревьях от солдат Монтесеро, его взгляд и свое пронзенное сознание…
– … а тебе наденем этот кулон и сережки, – донеслось до нее издалека. – Согласна?
Изабелла инстинктивно кивнула и, кажется, угадала, потому что Керолайн тут же начала водружать на нее избранные ее взыскательным вкусом украшения.
– Готово, – отрапортовала фрейлина.
Изабелла встретилась в зеркале с собственным взглядом огромных синих глаз и поспешила уступить место подруге, тщетно пытавшейся сопоставить в своей памяти слова "серебряный" и "сережки" и потому не заметившей несколько отрешенного вида наставницы.
– Может, тебе тоже оставим волосы распущенными? – предложила Изабелла, аккуратно распределяя по изящным плечикам белокурые локоны.
– Ну, не знаю… – протянула Кери. – Кстати, как будет "я не знаю?"
– No se.
– А "ну"?
– Pues.
– Pues, no se, – тут же выдала фрейлина и выжидающе уставилась на подругу.
– Рикардо потеряет сознание от восторга, – заверила Изабелла.
Керолайн довольно зарделась и критически уставилась на себя в зеркало.
– Bueno,46 – согласилась она.
Одновременно с этим раздался стук в дверь и послышался голос Рикардо, осведомившегося о состоянии девушек.
– Todo esta bien, muchas gracias, señor, – продекламировала Керолайн, тщательно повторяя нашептываемые ей на ухо слова. – Entre, por favor.47
Дверь медленно открылась, и в проеме показалось несколько ошалелое лицо Линареса.
– Так у вас все хорошо? – повторил он, почти полностью засунувшись в комнату.
– Si, no pasa nada48, – небрежно бросила Кери и перекинула волосы на одно плечо.
Дверь в комнату начала медленно закрываться под собственным весом и через пару секунд ожидаемо стукнула Рикардо по голове.
– Там Зорро пришел, – выдавил молодой человек, – через десять минут собираемся в зале.
– Bueno, – махнула ручкой фрейлина, давая понять, что аудиенция закончена.
Дверь снова не спеша вернулась на место, оставив за собой безвозвратно озадаченного трубадура.
– Сдается, вам будет, о чем поговорить, – хмыкнула Изабелла, застегивая на шее подруги заранее приготовленное ожерелье.
– Если у него хватит словарного запаса, – фыркнула Керолайн.
– Vamos?49
– Vamos.
Девушки и Рикардо собрались за столом большого зала в ожидании появления их покровителя.
Линарес на этот раз предстал облаченным в какую-то новую светлую рубашку, чем втайне немало огорчил Керолайн, а Изабелле дал повод задуматься о том, не принадлежал ли этот предмет гардеробу Зорро, ведь ее брат, насколько она помнила, ничего не успел взять из Эль Пуэбло. По всей видимости, хозяин дома обеспечил своего гостя не только крышей над головой, но и одеждой на ближайшие дни.
Говоря об одежде, нельзя было не упомянуть, что девушки по дороге в зал на несколько минут зашли в ванную комнату, чтобы освежиться, и Изабелла сразу же заметила отсутствие небольшого синего халата на стене. Были ли он убран оттуда умышленно, чтобы лишний раз не смущать гостей каменного дома своим видом, или просто перенесен в другую часть дома за ненадобностью в этом помещении, девушка не знала, однако этот момент почему-то немало ее взволновал.
Итак, Рикардо сидел на самом кончике кресла, почти падая в сторону своей нимфы, и сопровождал каждое ее новое слово восхищенными репликами и томными взглядами. Керолайн же, взлетев на победный трон, наугад тыкала тоненьким пальчиком в очередной предмет и произносила его название на испанском. И хотя в большинстве случаев она путала все мыслимые артикли и ударения, ее изящные ручки всенепременно осыпались поцелуями еще до того, как она заканчивала фразу.
